38 лет терпения, веры и чистоты сердца
Текст проповеди
Расслабленный. Ну, кто был на службе, помнит, а нет — я, значит, напомню. Как я могу себе… Есть это, в Иерусалиме, а, источник, называется он Овчая купель, Овечья купель или по-еврейски, [напротив], Вифезда. Вот. Там есть помещение, и вот люди, которые больные, с давних пор там лежали и ждали. Раз в год, раз в год Ангел сходил в воду, и фонтан возвышал воду. И первый, кто окунался, выздоравливал сто процентов. Сто процентов. Каким бы, как в Евангелии пишется: «яцем же недугом одержим бываше». То есть каким бы недугом он не был болен, он сто процентов выздоравливал.
И вот один человек, тридцать восемь лет он лежал, потому что он был парализован, и некому было ему помочь доползти до купели. Вот. И он услышал об Иисусе Христе и увидел, что Он идет мимо. И он закричал: «Иисусе, помоги!» И Господь его исцелил. Это Он должен был сделать. Но, значит, эту всю притчу мы знаем. Вот я вам расскажу свой такой опыт общения с Овчей купелью. Мы приехали в Иерусалим, вот. И вы знаете, ну как? Спасибо. Экскурсовод говорит: «Вот Овчая купель». Ну, купель так купель. Вот. А толпа же людей, триста паломников, большинство духовенства.
Вот. И вот, значит, все стоят возле Овчей купели. Ну, задним интересно, что видят передние. И, значит, что там, какая она? Мы ж сколько в Евангелии читали — Овчая купель, а какая же она из себя? Там же… И, значит, женщину столкнули. Ну, как столкнули? Она оступилась и туда, значит, упала. Прибегает ко мне эта женщина уже на судне, ну, мы же кораблем плавали. Вот такие слезы: «Ой, все я, батюшка, ой, простите меня, исповедуйте меня». Или там еще что. «Я такая грешница», значит. Что случилось? Она говорит: «Я двадцать лет страдаю заболеванием, у меня шпоры».
Ну, если кто не знает, это нарост на пятке, и только на носочках ходить можно. Это боль невыносимая. И разрушить эти шпоры только хирургическим путем можно. Ну, как-то разрушают, но только на начальной стадии, а все только режут. Это я вам скажу, что вот я с людьми общался, говорит, невыносимо. Наступил на пятку — как гвоздь тебе воткнули. И эта женщина, наступив в Овчую купель, значит, почувствовала, что на левой ноге, так сказать, оно сохранилось, а на правой оно прошло. То есть она на пятку и прыгала, и стукала ногой, и щупала руками.
Ну, нету. Вот. И она такая, значит, довольная. И тут она говорит, ну, это не она, значит, бесы ей предлагают, этому: «Наверное, — говорит, — наверное, это, — говорит, — не, неправда. Ну как ты могла исцелиться? Разве, разве что… Это все так, истории, сказки». Вот. И тут, говорит, правую ногу пронзила опять боль, говорит, невыносимая.
Что я хочу этим сказать? Есть такое выражение: «По вере вашей дано будет вам». Что оно значит? Вот знаете… Господь говорит об этом выражении, «по вере вашей дано будет», следующими словами, обращаясь к Своим ученикам, апостолам: «Блаженны вы, видевшие Меня и уверовавшие в Меня, но блаженны они», — мы с вами, — «которые не видели Меня и уверовали в Меня». Вот что значит — по вере вашей дано будет вам.
Есть вера. И есть свобода нашей воли. Что хочешь делай. Хочешь — иди в бар, танцуй, хочешь — водку пей, хочешь — верь в Бога. Что хочешь, то делай. Да. Твое дело, ты решаешь сам. Со свободой. Никто тебя не принуждает верить.
И именно эта свобода воли — это та причина, по которой Господь Бог создал всю эту красоту. На Страшном суде с нас спросят, не с Бога, не с нашего Ангела-хранителя, а с нас спросят: ты знал про веру? Знал. Ты знал закон? Знал. Почему не исполнил? Почему не сделал?
Хочу еще вам привести одну, пример одного исторического события в Евангелии. Вот я рассказывал о нем, вот, но еще раз повторюсь. А, как-то к Иисусу приступил юноша и говорит: «Что мне сделать, чтобы спастись?» Господь говорит: «Закон имеешь, и как чтеши?» То есть что ты чтешь, что ты читаешь в законе? Чти отца и матерь твою. Не убий, не укради. Вот. Верь в Бога. Тот говорит: «С детства все это соблюдаю». Господь говорит: «Хорошо, ты уже почти спасен. Осталась одна мелочь. Ты богатый человек. Раздай свои имения и иди за Мной».
Угу. И юноша, потупив глаза, отошел, и Господь, показывая на него рукой, говорит: «Истинно говорю вам: легче верблюду сквозь… пройти сквозь игольные ушки, чем богатому войти в Царствие Небесное». Все мы знаем эту историю, ну, так сказать, я конкретизирую. А, в Иерусалиме около одиннадцати ворот: и Золотые ворота, и есть ворота, которые назывались Игольные уши. Почему? Почему? Потому что это были не ворота, а промоина для воды. Туда вода текла. Они небольшие, ну, значит, просто это проход, [в цене] человек, согнувшись, может пройти. И там не стоят мытари. Мытари — это налоговые инспекторы.
Он не стоит и не снимает деньги, и поэтому жадные люди своих верблюдов ставили на колени и протаскивали их сквозь игольные уши, в кровь обдирая животное, очень в кровь, обдирая бока, выламывая горбы, сбивая голову, но зато, значит, экономить деньги. То есть, другими словами, видите, то есть мы сразу воспринимаем, то есть берем иголку, сразу представляем верблюда. Вот. Библия, она имеет очень практическое к нам, это самое. И вот мы когда… для него, для времен Иисуса Христа, для бытописателей, то есть Матфей, Лука, Иоанн, Марк, они не знали про эту, этот проход и, естественно, так и написали.
Вот. Ну, даже вот мы читаем Откровение Иоанна Богослова. Помните, семь ангелов там ломают печать. И вот про третьего ангела когда сказано: «Третий ангел сломает печать, и упадет звезда с небес яркая, и треть воды станет горькой, и треть земли неплодной. Имя этому ангелу — полынь». Полынь как по-украински? Чорнобиль. Чернобыль. Это, в общем, достаточно простое, все об этом знают. То есть, видите, даже, ну, не надо ни-никуда копаться, ничего. Все вот на поверхности, да, только надо задуматься об этом. Вот. И не прочитывать Евангелие. Как одна женщина говорит: «Батюшка, так мне тяжело.
Вы знаете, я читаю три главы Евангелия в день, мне тяжело». Я говорю: «Перестаньте читать, начните молиться». То есть достаточно одной главы, но прочтенной, увиденной, услышанной. А не это самое: сколько еще осталось? Еще… Для чего это? Кому вы делаете эту самую палочку, [ставить в обезу]? Оно не нужно, оно ни для чего. Само надо понимать. И еще один момент, о котором нужно, стоит сказать сегодня, в этот день, о расслабленном. Вы знаете что? Давайте представим себя, ну, насколько мы можем, наших духовных сил хватает, на месте этого больного человека.
У каждого из нас есть болезни. Ну, каждый здесь присутствующий. Нет такого человека, который мог сказать: вот я на сто процентов здоров. Нет таких людей. У кого-то там нога, у кого-то рука, у кого-то голова. Как мне одна прихожанка сказала: «А у меня сын». Я говорю: «Чем ты болеешь?» Она говорит: «У меня сын пьет». Тоже болезнь. Это болезнь материнского сердца, слезы материнского сердца. Вот. Нет таких людей, но все мы, простите меня, стоим на своих двоих, шатаемся, кряхтим, но можем сходить в туалет, умыться, еще на базаре торгуемся. «Дайте мне вот этого, не хочу вот этого, хочу вот это», да?
А тут человек тридцать восемь лет лежит. И, извините меня, не в памперсах и в комфортной палате, а на камнях. Вот едет мимо богатый человек, там осталось ему изо рта, вынул, бросил. Вот этим вот они питались. С лужи воды попил? Попил. Комаров ему кто-то отогнал? Ну, значит. А не отогнал, значит, вот так. Тридцать восемь лет, вы себе представляете, что это такое? На камне. Тридцать восемь лет человек лежал, надеясь на исцеление. И он не потерял надежду. Он не отчаялся, не погряз в унынии. Что лучше, чем такая жизнь?
Бес тут же тебе: «Да давай, покончи с собой. Давай, давай». Бес тут же, его называть не надо, он рядом всегда. Вот. А он надеялся. Он верил, что Господь меня не оставит. Тогда у меня к вам вопрос. Простите меня. Извините, если ему, человеку, хватало веры, тридцать восемь лет он держался, а почему мы, болея по сравнению с этими мизерными, ничтожными заболеваниями, имея ничтожнейшие искушения, — это даже нельзя назвать искушения, это так, —
не имеем ни его веры, ни его терпения? Тут же у нас отчаяние, уныние. Все плохо. Убейте меня, повесьте меня. Все, я не хочу, эта самая, жить. Дорогие мои, а почему так с нами происходит?
Почему? Вы знаете что? Вера — это производная. А все начинается с чувства, которое Господь Бог дал в этот мир как единственно стопроцентно честное. Вот чувство, которое нельзя вызвать в себе искусственно, нельзя подделать, — это любовь. Да, вот как мы, э, вот либо ты любишь человека, либо нет. Как хочешь. Ты можешь уважать его, ты можешь жалеть, но либо ты любишь, либо нет. А посередине ничего не существует. Так и с Богом.
Один человек говорит: «Ты как к Богу относишься?» Вот пришли к старцу три человека. Тот говорит: «Я, — говорит, — истинно верующий человек, я боюсь Бога». Старец говорит: «Ну и что? Бесы тоже боятся Его. Чем ты от них отличаешься?» Второму говорит: «А ты как относишься к Богу?» «О, — говорит, — я еще более истинный, э, христианин, — говорит.
— Я почитаю Бога». «Это как выражается твое почитание?» «Ну как, — говорит, — я по-по-пою Ему хвалу, я воздаю Ему честь, я ставлю Ему свечи, я жертвую во имя Его, это самое». Говорит: «Грешники тоже так делают, но они делают это из-за страха». Третьего спрашивает: «А ты как к Богу относишься?» Он говорит: «А я не знаю.
Я не боюсь Его. И я, — говорит, — псалмов никаких не знаю. Вот просто когда умерла моя мать, я почувствовал, что Он мне ее заменил. Когда мои дети уехали от меня, Он был рядом, и мне стало легче. Когда меня уволили с работы, Он утешал меня. Когда мои внуки не слушались меня, Он давал мне силу быть терпеливым.
Наверное, Он мне дороже всего, но я боюсь сказать, что я Его люблю». Старец говорит: «А почему ты боишься так сказать?» Он говорит: «А разве я достоин, батюшка?» Вот вам простой пример, кто как относится к Богу.
И примерьте на себя. Один человек ко мне пришел, спрашивает, говорит: «Батюшка, а как меня определить? Я боюсь Бога, люблю Его?» Я говорю: «Я тебе дам задание, только ты честно должен его выполнить. Возьми бумажку и записывай все, что ты думаешь про Бога. Все молитвы, с которыми ты к Нему обращаешься». Хорошо. И, значит, он мне принес, по-честному выполнил все. Принес мне тетрадку, говорит: «Батюшка, можно я вам на словах скажу? Я вам не дам ее читать». Я говорю: «Хорошо. А что на словах? Значит, расскажи мне». Он, значит, так подумал, подумал, говорит: «Позорище».
Я говорю: «Почему позорище?» Говорит: «Оказывается, — говорит, — я, — говорит, — не люблю Бога и даже не боюсь Его. Я постоянно что-то от Него требую. Дай, дай, дай, дай, дай, дай, дай, дай. Все, я больше не общаюсь с Богом на такие темы».
Так вот, давайте по чест… не надо вслух, про себя скажите, а? Как мы с Богом общаемся? Любим мы Его? Боимся мы Его? Любим. Вот эта любовь должна как-то выражаться. Ну, согласитесь, мы ж слово «любовь», мы его проецируем. Любовь к детям, да, любовь к ближним. А любовь к Богу немножко другая.
Знаете, есть замечательные слова в юриспруденции: раскаяние действием. Ой, какие слова хорошие — раскаяние действием. Не надо ничего говорить. Дела. Когда один человек приходит к другому и дает саженец яблони и говорит: «Вот тебе саженец яблони. И это, — говорит, — такой элитный сорт, сто килограмм яблок тебе даст». Тот говорит: «Ой, спасибо, такой подарок мне от вас». И вот яблоня растет, растет. Он каждый год смотрит: ой, листик, вот веточки больше, он ее там навозом поливает, все, значит, там удобрения. Наступил год плодоношения, а яблок нету. Тот зовет его, говорит: «Слушай, ты говорил сто килограмм».
Говорит: «Наверное, ты не подрезал. Ты подрежь и, — говорит, — навозом еще больше». Тот подрезал, побелил, там варом смазал, над ней трясся. Следующий год наступил, год плодоношения — яблок нет. Тот опять его зовет, говорит: «Слушай, второй год я сделал, как ты сказал. А где яблоки?» Вот. Тот, значит, опять говорит: «Ты, значит, наверное, там то-то сделай». Тот год еще потерпел, потом взял топор и срубил, и бросил в огонь. Сказать про себя можно все что угодно. Давайте дождемся яблок. Потому что сказать о том, что я замечательный человек, как мы часто это про себя говорим…
Кто, я плох? Нет, ну что вы, я в церковь хожу, я причащаюсь, я исповедуюсь. Что вы, я православный христианин. Ну что вы, какой же я плохой человек? Я хороший человек. Ну, есть у меня немножко грехов, так, чуть-чуть, чуть-чуть. А так я очень хороший человек. Да, пушистый и белый. А яблок нету. Разговоров о том, какие мы замечательные, полно, а яблочек-то нет. И вот таких вот бесплодных смоковниц по Божьему саду леспромхоз стоит.
Где-нигде встретишь — яблочко висит. Вот я объявил у себя в воскресной школе: давайте создадим волонтерскую группу. Ну, что такое волонтерская группа? Это группа людей на основе веры, которые делают какие-то добрые дела. Вот я списался с волонтерской группой в Москве. Они, э, в онкологическом центре, где дети лежат, у… при смерти уже, ну, раковые, да, они, гхм, представление дают. Честное слово. Значит, красят нос, значит, дают это самое. И, ну, такое христианское, ээ, немножко направление. И прямо веселят детей, улыбаться заставляют. Вторая волонтерская группа — люди жи-жи, они собираются, выезжают, заказывают грузовик и убирают, э, лесополосу.
Вот такое направление. То есть просто, не, без, без объявления акций каких-то, без раздачи листовок, просто собираются делать какое-то Божье дело. Так вот, понравилось всем. Плоды принести Богу. Простой пример. Разговаривать о том, как надо верить или как не надо поступать в храме. Или вот как, знаете, бабушки очень любят: вот вы так свечки ставите, вы не так свечки ставите. Это у нас умеют. А плодов нету. Это на моих глазах был случай, когда молодой человек с девушкой зашли в храм. Ну, простите меня, видно, в первый раз. Молодая девушка, ну, мягко говоря, в очень короткой юбке.
Отец Виталий, Царство Небесное, наш священник, назвал, говорит: «Это не юбка, это широкий пояс». Да, он так шутил. Ну вот, она зашла. Ну, они пришли к Богу. Что делать, они не знают, но они пришли. Им интересно: а как? А расскажите. Ну, тут какая-то бабушка налетела: «Выйдите вон немедленно, покиньте храм Божий! Вы тут это самое…» Мне понравился ответ молодого человека: «Бабушка, а вы покажите, где ваши дети стоят. Мы на них посмотрим и так же сделаем». И бабушка растворилась в тумане. Нету ее, потому что показать-то ей нечего. Нету никаких детей.
И вера ее фанатичная. Она умеет ставить свечи. С правилом — может. Она знает, каким иконам когда поклониться. Четко и внятно. А веры нет. Листики, деревья, все оно, как, знаете, похоже на ту яблоню, которая приносит сто килограмм. А яблок нету. Я говорю об этом каждому из вас. Каждый из нас должен приносить какие-то плоды, какую-то яблоньку. К примеру, вы зара… не можете пойти в онкологический центр и там чем-то помочь детям. Ну, работа там, не знаю. Вы зарабатываете? Дайте пятьдесят рублей на онкологический центр. Вы не можете дать? Нет финансовой возможности.
Вот. Ну, так сложилось. Ну, у каждого [все другая]. Пойдите… в дом престарелых один раз в месяц. Помогите там чему-нибудь. Вы не можете пойти в дом престарелых. Рядом с вами живет неимущая бабушка. Купите ей батон хлеба и с пятого этажа спустите. Нет, она не может. Либо просто посидеть, сказать: «Марья Николаевна, как у вас дела?» Она таких слов уже лет десять не слышала, просто поинтересуйтесь. Всегда можно найти, где принести плоды. Надо только хотеть и поискать. А вот причин для того, чтобы не сделать этого, у нас масса. Вот сегодняшний день, заканчивая проповедь, я вам скажу так.
Сегодняшний день — Неделя о расслабленном. Помните, тридцать восемь лет, тридцать восемь лет ежедневной проверки на веру. Тридцать восемь лет Господь проверял его. Веришь ты в Меня или нет? Можешь ты быть исцеленным или нет? Почему Он его проверял, это другой разговор. Но проверял.
Тридцать восемь лет терпения. У него не было отчаяния в душе. Пускай этот расслабленный будет для вас примером. Примером и терпения, и веры, и чистоты сердца. Ну, время молиться. Всего доброго.