Перейти к содержимому
ПротоиерейАндрей Прудников

Ной. Воскресная школа

30:43 · Семья и дети

Текст проповеди

Текст расшифрован по аудиозаписи и выверен.

Время у абзаца — послушать с этого места.

Где? А? В смысле что, что второе? Нет, Хам не был первым сыном. [Он подарил Новуху как первую помощь.] Итак, шестая глава книги Бытие. Читайте. Девятый стих, одиннадцатый. Будете? [И ви] «Ной был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом». То есть мы не можем, э, [это арханге-- архангельск], да, предполагается быть человека трезвого, человека, которого дали в роде. То есть он, род ему дает, что этот человек был праведный. То есть человек не то что там пьющий, да, а человек, выбранный Господом, выбранный Господом для того, чтобы начать после потопа новую жизнь.

То есть о пьянстве вообще речи не шло. Но Хам действительно впервые увидел, э, впервые увидел пьяного человека. Кто знает, что такое гипоксия? Нехватка кислорода. Нехватка кислорода. Закладывает уши. Достаточно открыть рот, хлопок, да? Уже все нормально. То же самое произошло и здесь. Давление одна четырнадцатая атмосферы, более чем в два раза. Значит, сейчас, э, [насколько же были существенно влияли] на метаболические процессы в организме, должно было оказать снижение величины давления воздуха на одну четырнадцатую атмосферы, более чем в два раза. То есть атмосферное давление до потопа было в два раза больше, чем на сегодняшний день.

Что и вот это опьянение Ноя является, ну, косвенным подтверждением того, что потоп был действительно. Но тут еще есть очень интересный момент. Вот эти излучения, когда, когда экран, паровой экран выпал и исчез, да? После потопа. То, что я вам показывал. Резко начинаются сокращаться годы жизни людей сразу после потопа. Мы получаем жесткое рентгеновское излучение. Что происходит с мутацией человека, и он начинает жить меньше, меньше, меньше, меньше и меньше [есть]. Вы помните, я вам говорил о том, что пишет псалмопевец Давид. Читайте себе, пожалуйста, это восемьдесят девятый псалом, девятый и десятый стих.

Какой псалом? Давид? Есть. Я вам цитирую: «Мы теряем лета наши, как звук. Дней лет наших семьдесят, а при большей крепости восемьдесят. И самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо [рука твоя] быстро, и мы летим». Смотрите, Адам девятьсот тридцать лет, Сиф девятьсот двенадцать лет, Енох девятьсот пять лет, Каинан девятьсот десять лет, Малелеил восемьсот девяносто пять лет, Иаред девятьсот шестьдесят два года, Мафусаил девятьсот шестьдесят девять лет, он даже Адама переплюнул, Ламех семьсот семьдесят семь лет, Ной девятьсот пятьдесят лет: шестьсот до потопа, триста пятьдесят после потопа.

И следующий рождается Сим — шестьсот лет, и Евер — четыреста шестьдесят три года, Авраам, встретивший Святую Троицу, — сто семьдесят пять лет. Причем снижение сразу после потопа. Многие люди говорят: вот исчисление ведется в месяцах. Ну, там [кто захочет, тот регулятора вмешается]. Это бред полный. Исчисление ведется в годах.

Вот такая вот история. Значит, и по поводу, извините, я еще кое-что вам тут. Значит, во-первых, по поводу... был задан вопрос, я отвечу коротко, давайте действительно без дискуссий. А, по поводу других цивилизаций. Волнуются очень многие. Значит, я считаю следующее. Многие люди за историю жизни на Земле достигали богоподобного состояния. Святые преподобные, достигшие чести и чистоты видеть Самого Господа и Матерь Божию. И кто из них не говорил о том, что есть еще где-то жизнь на других планетах? Так?

Во-вторых, ни в Ветхом Завете, ни в Новом Завете упоминаний не существует. Это два. Ну, можно, понимаете, можно всему найти, э... Как это сказать? Оборот. Я хотел вам сказать, что бес, он всегда разворачивает творение Божие другой стороной. Всегда. Всегда можно сказать: а вот мы вот видели тайный город там, где Марс, там вот где-то чего-то там, вот это самое. Здесь момент еще, почему? Достаточно простой, но я когда его впервые понял, для меня вопросы по поводу цивилизации, они исчезли.

Вот кто-то занимался астрономией когда-нибудь? Очень простой вопрос я задаю. Значит, ученые, исследовавшие галактики, звезды, карлики белые, ну, все абсолютно, говорят о том, что любая звезда, любая звезда, абсолютно любая вращается вот таким образом возле Солнца. Вот, допустим, это Солнце, вот звезда далеко отходит и близко подходит. — Планета, да, вы имеете в виду? — Да, планета любая. То есть здесь жизнь умирает, потому что жесткое излучение, здесь жизнь замирает, потому что она уходит от Солнца. За исключением нашей Галактики. Все наши ходят только по кругу.

Все вот так, а наша вот так. — Земля? — Земля вокруг Солнца. Вот мы ее видим, все наши, знаете, наши галактики. Все ходят вот так, а вот наша галактика вот так. Потому что везде существует закон физики, а здесь он работает. Все. По моему вопросу. Другие галактики не созданы. Создал, но там жизнь невозможна, а здесь возможна. Пошли дальше. Да. Он хотел рассказать насчет того, что Ной проклял Ханаана. Зачем, да? Почему проклял Ханаана? Я понял. Почему, почему, я понял. Дело ведь не в том, что он увидел голых. Дело ведь не в том, что Ханаан увидел голых.

Дело абсолютно не в этом. Дело в том, что Ной сам по себе человек праведный, человек добрый, никого, ну, я не знаю, конечно, но думаю, что проклятие своих детей, оно в тех временах, ну, как бы имеет одинаковый какой-то такой статус, чего-то, знаете, сжечь мосты какие-то вот, да? Тем более он отдает его в подчинение, и его потомков, в подчинение братьев своих. Вот два вопроса. Либо зачем, либо почему? Вот какой из этих вопросов вам более привлекателен? Почему?

Зачем? — Оба. — Оба? Да нет, нет, нет, вы хотите без издевки? Понятно почему. А вот зачем? Так, ну-ка, без издевки, то почему? — Нет, ну вам понятно, а вы нам объясните. — Он насмеялся над ним. — Подождите, в каком смысле? — Мало того, что он сам угодил, но он еще и других. Он насмеялся, насмеялся. — Так, совершенно верно. Теперь зачем? А вот зачем? — Чтобы другим неповадно было. Наверное. К примеру. Я думаю так.

Нет, я думаю так. Других жителей не было. Был Сим, Хам и отец Ной, жена и три внука. То есть, ну, маленькая, да, какая-то такая община небольшая. Есть такое понятие — [бес власти]. Почему Святая Матерь Церковь выжила? Почему мы пережили расстрелы, убийства? А почему мы все это пережили и перетерпели? Почему Церковь живет? Государства, которые старались убить Церковь, уже на карте нет, а Церковь живет. — Потому что была воля Бога. — Совершенно верно. А иерархия подразумевает под собой, ну, все равно сейчас я пойду по цепочке, все равно он придет к другой.

Вы знаете, я могу сейчас сказать, ну, вот как бы вы можете посмеяться, вы можете сказать, что отец Андрей глупый человек. А я вместе с нашим Владыкой [в одном кресле]. Нет, ну, понятно, что там я не правая его рука, не марширую с ним там как-то, [не отбиваю темп весом], там где-то я очень осторожен, да? Нет, я рядом с Владыкой, потому что это мой иерарх, это человек, который за меня молится и за которого я молюсь. И так же само я отношусь к Патриарху. Он меня не знает, а это не обязательно.

И вот этих, как я, ну, священники, я имею в виду, да, и держится, ну, может, мы сейчас высокопарно говорим, может, там, там, [небом, небом. Вы вот оно, видите]. Вот. То есть иерархия была нарушена. По сей день зайти в комнату к родителю в иудейских семьях — это самое страшное событие. [Ночь.] — К родителям? — К родителям. — А, к родителям. — К родителям. То есть это я хочу сейчас по этим самым. Я буду читать быстро, потому что здесь у меня одиннадцать этих, я заканчиваю. Я вижу, люди смотрят на часы, я заканчиваю, да.

Значит, жизнь на Земле возможна, и возможна без Солнца благодаря тепла. Солнце состоит из двух видов атомов: гелия двадцать пять процентов и водорода семьдесят четыре, ядро которого представлено одним протоном. При всех экстремальных условий, которые существуют на Солнце, протон может иногда самопроизвольно превращаться в нейтрон. А нейтрон соединяется с протоном, дает новое ядро — дейтрон. Дейтроны вступают в термоядерную реакцию между собой, в результате чего [в газах] колоссальная солнечная энергия, выделяющаяся в виде тепла и света. Если бы ядерные силы были меньше лишь на несколько процентов, протоны не могли бы соединиться с нейтроном и образуя дейтрон.

В таком случае никаких дейтронов на Солнце не было, и не было бы [ограничивать до] солнечной энергии. Жизнь на Земле не могла бы существовать. А если бы ядерные силы были больше всего на несколько процентов, то все протоны мгновенно вступили бы в реакцию друг с другом. Солнце бы взорвалось. Но я быстро, потому что не все. Два. Если бы силы гравитации изменились бы на один градус, то Солнца не существовало бы. Три. Изменение расстояния от Солнца до Земли всего лишь на два процента сделает жизнь на планете Земля невозможной. Два процента в ту или другую сторону.

Мы либо замерзнем, либо сгорим. Четыре. Биосфера Земли находится где-то посередине между мгновенным замерзанием и мгновенным испарением. Если средняя температура поверхности Земли понизится даже на несколько градусов, образуется снег и лед в количестве, намного превышающем норму. Если средняя температура поверхности Земли всего на несколько градусов повысится, то в атмосфере появится больше различных водных испарений и [кислот газа]. И в первом, и во втором случае человеческому существованию станет невозможным. Пять. Если бы Земля имела большее время обращения вокруг своей оси на несколько процентов, разница между днем и ночью стала слишком большой.

Если бы Земля вращалась слишком быстро, то катастрофическая бы была скорость ветра. Шесть. Если бы наклон земной оси был намного, немного иным, различие поверхности между днем стал бы слишком резким. То есть у нас здесь плюс пятьдесят, там минус двадцать. То есть на асфальте это, да. Семь. Если бы магнитное поле было чуть слабее, озоновый слой и жизнь на Земле были бы плохо защищены от звездных и солнечных лучей. Еще сильнее — то были бы катастрофические для жизни электромагнитные бури. Восемь. Если бы толщина земной коры была больше, то слишком много кислорода перешло бы в земную кору из атмосферы.

Если меньше, то жизнь была бы невозможной из-за вулканической и тектонической активности, и так далее. Я сейчас это по фактам. Меня что поразило в этом: один-два процента, то есть чуть-чуть больше, чуть-чуть меньше. И это бы существовало. А система, по которой вращается вся, вся Галактика, все Галактики, да, вот эллипсоидные, да? Они невозможны, там жизнь невозможна. Близко подходит Солнце, близко уходит. Два процента, представляете? Земля на два процента ближе, на два процента дальше. Жизнь умирает, и так далее. Это там что захотите, я дам. А, вам. Да. Да, я могу выложить это на страницу, и вы посмотрите.

По поводу летоисчисления мы говорили с вами. Да? [Так у меня подготовил меня скоротейка] тоже. А, со времен [Владимир Киевский] обычно использовал юлианскую эру от сотворения Адама, которое произошло первого года, первого марта, в пятницу. Уже по... уже в Повести временных лет, Новгородской Повести временных лет используются юлианский календарь с юлианской эрой и римскими названиями месяцев. Древнерусские названия месяцев соответствуют украинскому языку. Как проис... происходил переход из одного? Известно, что в четыреста девяносто первом году гражданский год начинался с первого марта, а церковный — с первого сентября. А тысяча четыреста девяносто первый год был семитысячным годом от создания мира.

Проще говоря, чтобы вот это все, да, вам объяснить, существовало два понятия: отсчет от сотворения мира и от сотворения человека. — Чего? — Считается, что... Я сейчас, я только что прочел. В тысяча четыреста девяносто первом, то есть от сотворения мира и от сотворения человека. Значит, а, что интересно, [как это сидело]? И правда интересно. [Я вам скоротейку еще сдам.] А [как это сидело] у евреев? А... — Бать, а можно маленький вопрос? — Да. — Вот вы говорите, если бы там немножко так или немножко так, жизни бы не было. Но мы знаем, что жизнь существует, даже когда Солнца не было, потому что Земля была создана до Солнца, до всех планет.

— Представляете, что бы здесь творилось, не было Солнца? Вот возьмем и погасим Солнце — жизнь умрет. — Ну опять, подождите. То есть мы действительно можем не брать... — Значит, все-таки мы говорим о духовном чем-то, а не о физическом. — Мы говорим о том, что наша Галактика создана искусственно. — А жизнь-то была бы, потому что Бог показывает нам... Человека не было. Жизнь, вот Бог. [Это наказывают святые мученики за то, что жизнь, выходящая оттуда, ничего.] Жизнь может быть от всего. Они сгорали. Жизнь была бы, ведь она благословенна, жизнь, она никуда не денется ни с кем, ни с чем.

Это создание физики, это создание рук Божиих. И все. — Мы сейчас на предмете физики. Мы же... — Нет, подожди, я столько начитался, десять лет писал, да? А состояние нашей Галактики искусственно. То есть ее создали с назначением только для того, чтобы мы жили. — Нет, ну понятно. Это то же самое, как верить в Бога, или вера в Бога, или верить в Бога. Правильно? — О чем это вы говорите? Белое, белое? — Нет, мы говорим о том, что и так понятно, что весь мир создан Богом. Зачем рыть, да, в микроскопе, чтобы увидеть Бога?

Бога нам достаточно видеть, правильно? — Не, мне это понятно. Мне задали вопрос. А докажите. Ну, кстати говоря... — А докажите. — Я готов это сделать. Смотрите. Итак, а, в Библии было известно, что Господь наш [прогуливался в саду Эдем. И затем еще на тридцать три года]. Вот тридцать три получилось. Казнили Его при префекте Понтии Пилате, а, во время правления императора Тиберия, при иерусалимском первосвященнике Каиафе. Так? Так. А, из Евангелия известно также, что казнь состоялась четвертого нисана, в полнолуние, накануне Великой Субботы, когда праздновалась ветхая Пасха. Во время казни произошло затмение солнца.

Сопоставляя все эти данные, пришли к выводу, что дата казни — ровно третье апреля тридцать третьего года. Именно в этот день произошло полное затмение, но не солнечное, а лунное, видимое в Палестине. Теперь мы больше знаем. А, солнечное затмение было четырьмя годами ранее, но эта дата не совпадает с предполагаемым днем Великой Субботы. Видимо, спустя десятилетия, когда создавалось Евангелие, народ представил затмение с лунным в одно и то же время после этого. Дата третье апреля тридцать третьего года находилась в диапазоне правления вышеперечисленных исторических личностей. Таким образом, [вот таким сроком шли] и вся чехарда вот с этими датами, она вот, это сотворение мира, это я пишу, и сотворе... и сотворение человека.

А, в тысяча семисотом году Петр I издает следующий указ. А, «известно ему, — так пишу, — известно ему, государю, не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах славянских, которые [с восточной знаменной от нас] во всем согласны, как то: волохи, молдавы, сербы, далматы, болгары, и его величества подданные черкасы, и все греки, от которых вера наша православная принята, — все эти народы согласно лета свои исчисляют от Рождества Христова восемь дней спустя, то есть с января с первого числа, а не от создания мира. И ныне от Рождества Христова доходит тысяча шестьсот девяносто девятый год, а будущего января с первого числа настанет нового января».

[Мы же январь снимаем.] «Тысяча семисотый год, полный новый столетний век. Для доброго и полезного дела указал великий государь впредь лета счислять в приказах и во всех делах и крепостях писать с нынешнего января с первого числа от Рождества Христова». То есть до Петра I от сотворения мира, а после Петра I от сотворения, э, Рождества Христова. Но тут Петр I маленьким шрифтом внизу, нехотя, там, просто дописывает: «впрочем, а буде кто захочет писать оба те лета, от сотворения мира и от Рождества Христова, сряду свободно». Вот от... отсюда и пошла чехарда. [Палестин, волостин.]

Все. То есть здесь достаточно как бы, как бы все просто. Ну как? А, теперь, заканчивая, а, наше, наше занятие. А, несколько раз во время занятий я понимаю, все после работы уставшие уже, длительно. А, мы говорили и на прошлом занятии, мы говорили о людях, а, которые смогли, а, полюбить Господа. А, они по-разному называются. Кто их называет — гений, кто их называет, а, люди, нашедшие в себе Бога. А, мы таких людей знаем. То есть тот же Эйнштейн, тот же, а, Моцарт, тот же Штраус. Такие люди, которых можно назвать гениальными в каком-то своем ракурсе, люди, нашедшие в себе Бога, а, люди, уме... научившиеся любить Господа.

Каждому из нас, что интересно, вот те, кто сидят здесь, Господь Бог дал таланты. У каждого из нас есть возможность проявить себя, но для этого надо, а, оставить гордыню, послушать, что говорит Бог. И не стараться стать успешным предпринимателем на лекциях или успешной, как это там называется, бизнес-вумен, да? А стать дел мастером скрипок или хорошей витражисткой. Но это же не всегда доходно и не всегда как бы модно, и так далее, и тому подобное. Но каждому из нас вот это важно. И если вы позволите, да, я вам хочу, хочу прочесть стихи.

А, написаны они совершенно потрясающим поэтом. А, стихи мои любимые. Можно, как? Если это позволит текст, да? Можно. «Моцарт в легком опьяненье шел домой. Было дивное волненье. День шел к концу, и глядел веселым оком на людей композитор Моцарт Вольфганг Амадей. [В окруж... в ос... губ его был лик Евридики.] [Легкий Моцарт, так, так, симпатично] думал он. Да, компания, на пирушке суета, но зато [Я отдам]. Пусть берут его искусство задарма, [сколько требует сочувствия ума]. Композитор Вольфганг, он горазд. Сколько требуют — столько я отдам. [Похилует он на деньгу, дома в лед и на целую неделю черный лед.]

Ни словечка, ни улыбки, ни взгляда. Но зато дуэт для скрипки и альта. Да, расплачиваться надо на миру за веселье и отраду на пиру, за вино и за ошибки до черта. Но зато дуэт для скрипки и альта». Здорово, правда? — А кто автор?

А, не мое. Свойство памяти такое, знаете, временный кретинизм. То есть, эээ, все. По-моему, ээ, по-моему, да. Ээ, я хочу обратить ваше внимание на эти слова. Но зато все, что угодно. Но живет Бог во мне. Меня могут ругать, меня могут распинать, меня могут поносить. Сколько мы слышим, когда мы постимся: «Ты что, в церковь не записался? Поешь мясо. Постная свинина. Какая церковь? Поешь дома». Та-та-та, та-та-та, та-та-та. Все что угодно. Говорите все что угодно. Я иду к Богу.

Это живет, я не могу по-другому. Это живет во мне. Он был готов на все, что угодно. Маленький человек, который, несмотря на свой талант, не смог скопить даже на свои похороны. Он был похоронен в общей могиле. Его нашли только по записям. Он был похоронен без похоронной. Он не смог заработать. Он достиг своего уровня максимального. Он был придворным композитором, а в Вене это для музыканта, что высшая, ну, высшее что. Вена — это музыкальная столица мира была. И вот я когда эти стихи, вот эти, читал, да, я прямо увидел: убейте меня, распните меня, меня это больше не интересует.

Во мне живет Бог. Но зато дуэт для скрипки и альта. И вот эта радость, я хочу, вот как можно, и, может, я немножко как в делирии сейчас, как-то передать вам. Наша жизнь, она только тогда и полная и настоящая, когда мы живем в согласии с Богом, Который в нас внутри. У меня в двух словах. Человек, [я его тоже там читал] вчера. И вот он вышел. Он говорит: «Я ничего не умею, помоги мне». Мы начали объяснять, что он умеет. Ну, ничего не умеет. Ну, бездельник. Ну вот он, вот он, у него шесть отсидок.

Он из пятидесяти лет тридцать два просидел. Он — шесть отсидок, он ничего не умеет. Он говорит: «Батюшка, ну что мне делать? Ну, ну, ну придумай что-нибудь для меня». Я говорю: «Давай думать, что ты, что тебе нравится?» Он говорит: «Ничего не нравится». Я говорю: «Что ему нравится?» И вот он уже говорит: «Короче, батюшка, я пойду сейчас своей головой подумаю и снова назад приду». Он говорит, потом прибегает ко мне, захватывает, говорит: «Слушай, вспомнил, мы начальнику ШИЗО делали эту, напыление на двери. Ну, [перфотруй]. И мне так понравилось». Я его устрою там в это самое, как вы говорите.

Они говорят: «Батюшка, точно этот человек умеет?» Я говорю: «Научится, надо, надо». Вот, прошло пять лет. У человека... живет во Франции, у человека свой выставочный дом, у него ученики, у него перфоструйная русская школа. Он говорит: «А тут приходится в перчатках ходить. [Они на полке и не понимают.] А отвезти дорого, и мне приходится в перчатках ходить». У человека своя шко... школа, понимаете? То есть за ним идут последователи. Его работы проданы на несколько лет вперед. Что бы он ни сделал в жизни, покупают. Человек пришел к Богу. Человек пришел в согласие, он перестал воевать и пришел.

Дуэт для скрипки и альта. Он перестал воевать. Вот этот момент, вот этот момент я бы и хотел вам передать в конце этого урока. Мы можем изучать Ветхий Завет, мы можем разобрать по звездочкам, по проволочкам весь Ветхий Завет, вырезать на визитку каждое слово. Я могу еще перевести вам Ветхий Завет на арамейском и древнееврейском. Это ж там вот целое вот такое, вот, вот такое вот там целое одно там. Но это не значит, что, а, нам это поможет полюбить Бога. Рассматривайте Ветхий Завет, предметы, которые вы изучаете, только как дорожку между вами теперешним и человеком, который любит Бога.

И только с этих позиций вы как будущий преподаватель-катехизатор, преподаватель пра... православный сможете донести. Господи, нельзя донести, потому что там [есть записывают бред, это опьянение]. Господи, этот человек может дойти, [если в него не хуячить]. И только из этой любви вы сможете зажечь Господа в другом человеке, как фонарик, как спичка от свечки, и человек загорится Богом, только если вы будете чувствовать. Вот этот момент [Андрей понял эти стихи Пруцева]. Храни Господь до следующего урока. Прощай.

Нашли ошибку в тексте? Сообщите нам

Есть вопрос? Задайте его в беседе — ответ найдётся в словах отца Андрея. Спросить