Смерти не избежит никто
Текст проповеди
Понятно. Ведь почему это праздник? Что на самом деле мы отмечаем? Смерть — это траурное событие. Ну, как бы, даже вот мы пожилых людей хороним, да, вот это уже ну, там пожили, да, уж там ну, там восемьдесят лет, ну, девяносто, да, уже пожили, всё. И мы прямо хороним людей. Это траурное событие. Но это, это, это да, это горе, это грустно, понимаете? Вот почему смерть Матери Божией для нас, православных христиан, — это радостное событие? Потому что мы, дорогие братья и сестры, не по заслугам, конечно, понятно, получили великую заслугу.
И святые отцы говорят о том, что Матерь Божия всегда перед Сыном Своим заступает за нас перед людьми, всегда упрашивает Его, всегда умоляет Его. Сколько чудотворных икон? Более двух тысяч чудотворных икон есть православных Матери Божией, которые, я вот говорил, охватывают любые наши потребности, ну, абсолютно любые, которые только нам нужны. Но тут есть ещё один момент. Матерь Божия — это единственный человек, который связал между собой мир духовный и мир телесный. Пустив через врата Господа. И врата, как мы сами понимаем, должны были быть без изъяна, без малейшего пятнышка, чистые.
Как один святой говорил, [Архангел без взора]. И вот мы из Житий святых читаем, как Матерь Божия уже после распятия Своего Сына… Там есть, может, кто-то помнит, в Великом посту совершенно удивительный канон, когда настоятель у нас читает, архиепископ читает, когда Она снимает со креста, вот снимает со креста, и Она над Ним. Вот этот канон записан со слов апостолов. Вы знаете, он читается один раз в году перед Плащаницей в церкви. Но даже люди, которые с трудом понимают славянский язык, не могут ни на одну секунду остаться равнодушными. А те, кто более-менее ходит в церковь там три-пять лет, то это в слезах, конечно, это самое.
Это, ну, как сказать, непередаваемо. Читаем в Святом Евангелии, как Матерь Божия всегда была рядом с Господом. Там очень мало, немного в Евангелии о Ней, но по тем крохам, которые описывают святые евангелисты, сразу видно, что ни на шаг Матерь Божия не отходила от Господа. А это, извините меня, намного сложнее сделать в этом мире. Вот записано: Господь пошёл в город Капернаум. Не сел на маршрутку, не заказал такси, а пошёл. А это Аравийская пустыня, извините меня, плюс шестьдесят днём, минус десять ночью. И вот женщины, которые шли за апостолами, готовили им, обслуживали, помогали им.
Они разделяли один в один эти пути. Вспомните, с чего началось служение Матери Божией, когда Она на девятом месяце, Ей ни одна дверь перед Ней не раскрылась, ни одни, ни одни руки не приняли Её.
И как Она закончила? Она всегда думала только о других. Её мысль была только о Господе, только об апостолах, только давая нам пример, пример истинного служения. Что есть истинное служение? Я не думаю о себе, я думаю о других. Я не думаю о себе, я думаю о муже. Я не думаю о себе, я думаю о жене. Истинное семейное служение, истинное служение, допустим, на работе. Вот я спрашиваю женщину: «Скажите, вы нищим подаёте?» Она говорит: «Да, я подаю». Задаю вопрос: «А что вы подаёте нищим?» Остервенелый взгляд мне в ответ.
Как это что? Ну, так, знаете, там пять копеечек, там дома что-то несвежее осталось, так я туда высыпаю. Яблочки какие-нибудь там подпорченные. Разве Матерь Божия могла бы Себе позволить такое? Нет. Как это так? Отдать людям? На тебе, Боже, что мне негоже.
Вот это истинное служение есть. Не сесть за стол, пока не поедят другие. Есть, я читал в одном житии одного святого. Приходит к нему ученик и говорит: «Авва, я принёс вам смокву». Ну, как смоква? Это такой плод. Я ел смокву, он похож на такую грушу, вот такая груша, а внутри как хурма. Я не могу описать. Знаете, ну, библейский плод, его вялили и кушали вяленым. Он очень сытный, очень сытный. И вот он приходит к нему, говорит: «Отче, я привёз вам смокву». И смотрит, что прошлый раз он приносил два дня назад — всё осталось нетронутым.
Ну, мало ли, старец не ест. Какое моё дело? Приходит через два дня опять, уже то сгнило, а всё остаётся. Он говорит: «Отче, почему вы не кушаете?» Он говорит: «Знаешь, — говорит, — отче, хочу кушать. Я прям не могу. Я уже ослаб так, — говорит, — мне очень хочется покушать». Говорит: «Не могу». Почему? «Я го… три, три, три, уже неделю нету нищих». При чём здесь нищие? А, какая нужда? «Хотя я не сяду кушать, пока не накормлю кого-то». Понимаете? То есть он не садился кушать, пока не отдавал что-то из своей еды.
Вот вам и пример истинного служения. Я не возьму себе, пока не отдам часть другому. И это и пример и мужского служения, и женского служения, и семейного, и начальников на работе. Представьте себе, вот чтобы все люди, да, один, один день вот так вот бы поступили.
Ну, поначалу, я вам скажу честно, что одного дня будет мало, потому что неделю надо, чтобы перестали вас палкой бить и матом покрывать, что ты мне тут принёс. Я один раз, знаете, у меня, у меня был случай, когда я, так сказать, так случилось, вот мы приехали к одной женщине, так соседи нам рассказали. Приехали к одной женщине, она просто, извините меня, сгнила, бабушка. Ну, заходим, а бабушка ну, нормальная, в разуме, но она лежачая, она уже не встаёт. А женщина, которая к ней приходила, уехала до своего сына, а у бабушки кровь.
Ну, картина маслом. То есть там уже мясо. Ужас! Мы зашли, я там скорую вызвал. Бабуля достаёт, значит, такую швайку и говорит: «Я живой не дамся». Я говорю: «Бабушка, что вы такое говорите? Вам девяносто лет, что вы…» — «Вы, значит, негодяи, я вас знаю. Вы, значит… у меня ничего нет, у меня уже всё украли. Я живой не дамся». Пока мы её убедили, что нам ничего от неё не надо, полдня прошло, наверное. Так и здесь: мы не привыкли к этому.
Мы не привыкли к тому, что нам могут уступить место в общественном транспорте. Ну, редко, но уступают. Это ещё нам более-менее как-то так немножко объяснимо. А представьте себе, вот к вам подходит человек, [вы двое], и скажет: «Здравствуйте, меня зовут Вася. Я православный христианин. Я принёс вам творога». Ну, мягко говоря, удивительно, удивительно. Вы кто вообще? Зачем мне ваш творог? Кто вы такой? Может, он отравленный какой-то. Мы не привыкли. А это же, это норма.
Это норма. Меня привезли причащать мужчину с поломанной ногой. Он упал на парадной, а было это в субботу вечером, и лежал до воскресенья утром, пока кто-то, значит, выйдет. Я говорю: «Почему вы так долго лежали? Ну надо звать на помощь». — «Никто не выйдет».
Мы привыкли к тому, что каждый из нас занимается исключительно собой. Мы привыкли к тому, что это… а почему нет? Это нормально. Мы привыкли к тому, что в очереди можно женщину отпихнуть локтями, старику по голове палкой дать. Мы привыкли к этому. А что здесь такого? Я ж в очереди стою, я ж добычу себе добыть пытаюсь [сверху, внизу]. Я в этот момент всегда привожу слова, я вам сейчас процитирую, а потом скажу, кто сказал эти слова.
«Рождённые в багрянице [устаивают] у навоза. Дрова, керосин и нитки заполнили нашу душу. Погнались мы за призрачными тенями [вверх от всего], за длинным рублём, за куском по… за куском [поплоше], за жизнью получше. И забыли мы, что рядом с нами люди». А сказал это Святейший Патриарх Пимен в слове на Рождество тысяча девятьсот семьдесят первого года. Что изменилось? Хуже стало точно.
Так как же выходить из этой ситуации? Ну, простите меня, но каждый из нас пришёл к Матери Божией со своими проблемами. У кого внук пьёт, у кого дочка в запое, у кого жизнь складывается. Так вот, решение этих проблем — в этом служении. Отдавать. Для того чтобы получить, надо научиться отдавать. Сейчас тяжёлая ситуация, не у всех есть возможность финансово помочь. Внимание, любовь свою отдать. Придите к старику в соседнем подъезде или к старухе, скажите: «Слышь, как у тебя дела? Ну как тебе, как? Может, потерял что-то? Ну, тяжело тебе после инфаркта жить, да?
Ну как же, как? Давай телевизор посмотрим, давай что-нибудь. Газету тебе почитаю. Ты не видишь без очков, я тебе газету почитаю. Новости какие-нибудь, [общага], как там чего». Нет, он умрёт, и найдут его, после того как он завоняется, извините меня, там на десятые сутки. А если квартира не отапливается, то и пару месяцев сколь пролежит, никто не хватится. Позапирались в своих квартирах и ждём, что когда Господь… Что это такое, говорит мне одна женщина, говорит: «Вы мне сказали, батюшка, ходи в церковь. Я уже третий раз прихожу. Господь мне не даёт то, что я прошу.
Почему? Почему так? Я свечки по-честному покупаю, ставлю. Где то, что мне Господь [да, давать]?» Я говорю: «Вы знаете что, вот, к сожалению, Божий магазин закрылся, где свечки можно обменять». Вот есть совершенно, вы знаете, про нас с вами, про нас с вами. Я, конечно, понимаю, может, неуместно, но знаете, очень хороший такой юмористический рассказ, когда приходит человек к вратам. О, стоит Архангел. И человек подходит так к Архангелу, говорит: «Здравствуйте». Архангел ему отвечает: «Здравствуйте». — «Ну как? Узнаёте меня, да?» Он говорит: «Кто ты?» Он говорит: «Не знаете? Я тот самый Иванов.
Тот самый. Да, да, тот самый Иванов». Он говорит: «Какой Иванов?» — «Ну что, вы не знаете меня? Ну, я думал, все меня знают. Тот самый известнейший Иванов, который построил десять церквей, пять монастырей, десять часовен, пятнадцать каплиц, который помогал монахам, который давал деньги на обители. Да, тот самый. Вот я такой Иванов, да. Ну как? Куда в рай пройти? Где здесь вход в рай?» Архангел говорит: «Подождите, сейчас я, сейчас». День идёт, два, души идут, а он стоит. Уже надоело, что ли. Выходит Архангел, говорит: «Ну, решение принято. Решили вернуть вам все деньги».
Это мы с вами. Вы не смейтесь, это мы с вами. Я, видите ли, нищему подала пять копеек. Я, видите ли, бабулечке… Да это норма. Послушайте меня, норма. Мы с вами говорим как о чём-то необыкновенном — о норме. Я… приходит ко мне один рабочий, говорит: «Батюшка, я, — говорит, — пить бросил». Я говорю: «Хорошо». Он говорит: «Что ж вы меня не поздравите?» Я говорю: «С чем? С чем? Не пить — это нормально для человека. Вот пить — это, это, это ненормально. Не курить — это норма».
Ну, стараемся привлечь Божье внимание на себя: Господи, посмотри, я поставила пять свечей, заказала десять сорокоустов и вот пришла три раза в церковь. Ну и что? И? Это что, какое-то событие? Давайте я вам опишу, что такое событие. Событие — это когда мать-одиночка воспитывает своего ребёнка, и у неё хватает времени в ущерб себе рассказать ребёнку, что такое Бог, что такое нет, что такое нельзя, что такое не возжелай, не употреби, не почти отца и мать. Это когда отец на предложение: «Ну что, давай по пятьдесят», — говорит: «Не-не-не-не-не. Знаете, ребята, у меня там дома, мне надо домой», хотя очень хочется.
Событие — это когда человек считает нормальным явлением не пройти мимо убогого, нищего, больного и никаким образом даже себя, даже в мыслях не отмечает. Событие — это когда мы с вами будем христианами не только здесь, но и вот там, за воротами обители.
Когда мы не будем позволять себе снять маску христианства на святых вратах. Пришла ко мне женщина, говорит: «Батюшка, простите», — на исповедь. Я говорю: «Что случилось?» — «Я, — говорит, — вот на свадьбе была, там плясала, пела, упилась». Я говорю: «А что пела?» Она говорит: «Ну, песни». Я говорю: «Будьте любезны, напойте мне, пожалуйста, песенку». — «Батюшка, да как же?» — «Нет-нет-нет, — я говорю, — напойте, что вы пели. Я хочу услышать, что вы пели на свадьбе». Она говорит: «Ну, мне неудобно». Я говорю: «Подождите секундочку. Я что-то не понял. Значит, там это удобно.
Там я не православная христианка, а в храме это неудобно? Так где ты настоящая? Тут, где ты это вот, вот это вот? Или там, где [ты вот это сказать]: „О, видел, да? Вон та в храм ходит, посмотрите на неё, она уже вторую банку шмякнула и на столе танцует“?»
Где ты настоящий? Там или тут? Событие — это когда мы перестанем возвеличивать и придавать значение своим каким-то добрым поступкам. Внутри себя, вот тут. Событие — это когда нам жалко кого-то, кроме себя. И эта жалость — плод действия. Не просто: ой, бедненькая бабушка! Что бедненькая бабушка? Иди творога ей купи двести грамм, она уже забыла, что такое творог. Ой, дедушка нищий… И естественно, бес по-любому попытается нас от этого отвернуть.
Но посмотрите, вот как жили святые апостолы. Они [шли в добро], которое дал им Бог. Что они видели? Их били, их изгоняли камнями из города, палками. За ними была охота. Огромные награды были объявлены за их головы.
Разве они перестали это делать? Разве они сказали себе: так, ребят, стоп, давайте сейчас там где-нибудь отсидимся, пока тут всё утихнет, а потом опять по-тихому начнём проповедовать. Разве они так сказали?
Нет, они не сочли для себя нужным молчать. А мы с вами свою душу замалчиваем. Вот идём, да, бабуля стоит. Не надо ей пять копеек швырять. Вникни в то, кто она, что она.
Рядом бомж, нищий. Поговори с ним. Ну, просто вот [приедь], скажи: «Слушай, зачем ты вот это баб… как тебя вообще, как звать-то? Коля, да? Коля, ну как тебе живётся? Что вообще, вот, там, делаешь? Что тебе в жизни, так, там, помочь чем-то ещё?»
Я, вы знаете что, привёл бы… мне так хочется это сделать. Вот, знаете, всё бы стало на свои места. Вот взять всех нас, так? Угольком личики бы разрисовать и посадить просить копеечку на один час. Ой, дорогие мои, как всё станет на свои места. Ой, вам расскажут, кто вы и куда должны пойти работать. Ой, узнаете про себя и матом, и перематами, что хотите. Встать на то место, куда мы эти пять копеек швыряем.
Вот Матерь Божия, Которая заступается за род человеческий, Которая не оставляет нас. Только в России, да, четыре удела Матери Божией. Не только в России — на земле четыре удела Матери Божией: Афон, Почаев, да? Сколько у нас, четыре удела? Которая ни разу не оставила ни одну просьбу без внимания, ни одну вашу слезу Матерь Божия, ни-ни… это вся-всякая ваша слеза на учёте. Сколько мироточивых икон, чудотворных.
Вот эта Матерь Божия отдала Свою жизнь на служение. И поэтому Она сейчас за нас заступается. Незаслуженно, не по заслугам. Нам бы… Ну ладно. Каяться перед Ней. Каяться, каяться мало. Вот. Какие выводы мы должны сделать в праздник [вот этим] Матери Божией? Ну, вот как подумать. Если можно не заболеть ангиной или избежать гриппа, или принять какие-то таблетки, чтобы прошёл там какой-то остеохондроз или ещё что-нибудь там, да? Смерти не избежит никто из нас, никто, ни один человек. Все ляжем на эти четыре доски. И вот чтобы в тот момент, когда ангел смерти встанет у нашего изголовья, и когда мы поймём, что всё, настал наш момент, настал наш час, мы могли бы увидеть не бесов, потирающих копыта, мол, ждём тебя, давай!
И местечко тебе приготовлено, давай. А увидеть ангелов. Нужно как можно больше, хотя бы один раз в день забывать о себе хотя бы на один час и помнить о них, и жить их интересами, и переживать их проблемы, и плакать их [негой], и радоваться их радостям, и делать это искренне и чистосердечно. [Ну, будьте вы.]