Товарно-денежные отношения
Текст проповеди
И они к ней подходят. Она говорит: «Ну, расскажите мне, что вы думаете делать в будущем?» Один говорит: «Мамочка, я никогда тебя не брошу. Я тебе совью другое гнездо, и ты будешь там жить». «Нет», — сказала мама, выкинула его из гнезда. Второй говорит: «Я буду тебя всегда кормить, я буду заботиться и никогда не дам тебя в обиду». «Нет», — сказала, выкинула из гнезда. Третий говорит: «Я буду жить своей жизнью. Я буду питаться так, как мне хочется, и строить себе гнездо. И мне будет по большому счету все равно, что с тобой происходит».
«Да, сынок, так будет», — сказала птица. И так происходит в этом мире. Эээ, человек, скажем так, нуждающийся в помощи в этой жизни. Когда человек приползает к Неупиваемой Чаше и говорит: «Да, батюшка, я наркоман» или «Да, я алкоголик». Как правило, так сказать, нужно, ну не знаю, там три километра пройти, проползти на коленях, чтобы это все вытянуть. Уже бывает поздно в некоторых случаях. Мне родители привели мальчика, у которого пятьдесят кубов колет, там в аптечке есть такая гадость. И они говорят: «Спасите его». А я говорю: «А-а-а что же я могу сделать?
Я ж, я ж не Господь, не чудотворец, понимаете?» Он умирает, вы понимаете, уже кости посыпались, потому что там ничего, пятьдесят кубов самой гнойной гадости. Вообще это, это набор юных химиков, где тридцать процентов составляет жидкость для снятия лака с ногтей. Понимаете, это все колется и так далее. Ну, наркоманы, когда им тяжело, они кофе колют, знаешь. То есть я видел человека, который зубами перегрыз вену и пальцем закатывал себе кофе туда. И вот это все бьет этот фонтан, он зажимает его. Вы понимаете, как это доводит до этого? Вот когда наркоман ломает себе пальцы рук, чтобы облегчить боль.
А если бы… И вот этот человек мне говорит следующее: «Если бы от меня не отвернулись, если бы мне помогли, моя жизнь сложилась бы по-другому». Понимаете? А, эээ, если женщина впадает в истерику, ей нужно просто дать пощечину, чтобы привести человека в себя, или плеснуть холодной водой. И, и, это самое, ну, мы можем сказать: «Знаете что? Давайте мы ее оставим, пусть она сама посидит». Тот человек может впасть в обморок, не упадет, но эпилепсия начнется. Но эта женщина начнет крушить, [может избить его жену]: «Кто вас просил меня бить?»
Либо я еще упростил ситуацию, скажу по-другому. Ребенок заболевший приходит и говорит: «Папа, мама, у меня болит там что-то». Мы даем ему лекарство. Что говорит ребенок? «Фу, горькое, гадость. Плохие папа с мамой», — плачет. Но мы все знаем, сейчас пойдет жар, температура уйдет, и ребенок получит лечение. Часто? Часто. Так вот, вся проблема состоит в том, чтобы, так сказать, решить, в каком состоянии находится сейчас человек. Если вы не знаете, бить по щекам или беседовать с человеком, попробуйте сначала молитвой. Господи, спаси, [подай ему Ивана]. Господи, помоги ему, Господи, не оставь его, Господи, будь рядом с ним.
Жар… Горячая молитва, пусть пятьдесят, девяносто раз «Да воскреснет Бог», и все само упа… ситуация сложится таким образом, что вы увидите, что надо делать, что надо делать. Знаете, как мне один строитель говорит, что когда дом строят, какие угодно могут быть проекты, какие угодно могут быть, так сказать, эээ, такие, как называются? Ну.
Ну как дом? Вот когда дом строится, он говорит: «Дом себя показывает». Ну, вот, вот не получается здесь окно сделать. По проекту здесь окно, а на самом деле это самое темное место. Ну, ну как бы вы ни крутили, ну, можно технически, я думаю, можно, но бессмысленно. Либо, допустим, дверь лучше не сюда, а вот на эту сторону, чтобы из кухни сразу заходить. То есть на бумажке это одно, а на деле совершенно другое. То же самое и здесь. Если молитва будет, Господь тут же вмешается и пока… Он явится вам.
Он покажет, как надо действовать и себя. Но уже от вас зависит, как будете действовать. Вот потому что, допустим, во многих ситуациях человек говорит: «Подождите». Ну, хорошо, человек бывает в виде наркомана в коматозном состоянии, там, резать себе. Ну, это нормальный человек, [который тосклится], абсолютно спокойно рассуждает, ходит, думает, разговаривает. И вдруг вы со своей этой самой… А многие люди немножко так, так, так сказать, не то чтобы навязчиво, а желание спасти превышает разум. «Пойдем со мной в православную церковь!» Человек говорит: «Отцепись от меня, [чуй меня]. Какая православная церковь?
Что вы несете? Отстаньте от меня». То есть он не понимает. Я приведу вам простой пример. Вот самый простой. Если я, вы меня знаете, вот так лицо мне знаете, но я подойду к вам на улице, возьму вас за руку, вот так за руку, и начну вас тянуть: «Идем, идем, пойдем со мной, пойдем со мной». Что вы делаете? Ты отдернешь руку. Куда это он меня тащит? Даже ты меня знаешь, что я священник. Вот я руку возьму и начну тянуть. Куда он меня, куда он меня тащит? Ну, секундочку.
Первое движение — вы дернете руку все равно на себя. Поэтому любой приход в церковь, он начинается не с того, что вы тянете человека и там пугаете его смертью или какими-то грехами и кипением в масле и в котле, а вы ему говорите о другом. Это очень большой мир, это прекрасный, чудесный мир православный. И мне очень жаль, что ты не видишь этого мира. [Я и еще] шестьдесят процентов людей не славян, но православные христиане. Шестьдесят процентов славян не православные христиане. Не, есть страны, где почти сто, там Румыния, Болгария, Греция, там сто, но у нас это другой мир.
Это огромный счастливый мир. Хочешь, я тебе покажу? Если тебе не понравится, тебя никто не держит. Это не секта. Мы заговоренной водичкой не поим и таблеток не подсовываем. Тебе не понравится — уйдешь. Это огромный счастливый мир. И люди, которые видят, знают Христа, они счастливы. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Человек обычно на это говорит при первой встрече: «Ну, это очень хорошо. Я еще не готов, мне еще, мне надо это созреть, чтобы упало что-то на голову. Вот мне надо там, знаете, чтобы…» Как правило, его это пугает.
То есть человек понимает, мне человек, знаете, задает такой сразу вопрос, значит: «Зачем?» Знаете, это притча, когда новый русский смотрит на мешок сахара и говорит: «Вот это бизнес, вот это я понимаю. Вот сейчас я куплю за сто рублей, а продам за пятьсот». Ну, там сахарный голод какой-то. Это ж потрясающий бизнес. «Я бы все отдал, вот все, чтобы сейчас продать». Тут появляется бес и говорит: «Все?» Тот: «Да». «Душу отдашь?» Он говорит: «Ну, душа что? А что ты мне предлагаешь?» Он говорит: «Что ты хочешь?» Он говорит: «Вагон сахара».
Раз — над порогом появляется. Новый русский так глянул: «Ого, а два можно, бес?» Два у ворот появляется. Он говорит, вообще как посчитал: «А состав?» Тот говорит: «Вот тебе два состава и еще сахарный завод в придачу». Ну, чтоб уже сразу было все. Тот говорит, аж калькулятора, знаете, на табло не хватило. Он говорит: «Слушай, а где подвох? Где здесь подвох?» Новый русский беса спрашивает: «Где здесь подвох?» Он говорит: «Душа». Он не понимает, что… Ну, душа, где эта душа, что за душа? Как это сейчас? А меня один человек спросил, говорит: «А сколько платить надо?»
Я говорю: «Не надо». «Не-не-не, я знаю [эти матцы], не надо, я знаю. Я отсюда сейчас заплачу». Я говорю: «У нас все бесплатно. Даже если у тебя нет [ни игучей] свечи, мы свечки тебе бесплатно дадим». Он говорит: «Ну да, ну да. Нет, вы скажите, сколько надо. Я заплачу сейчас». Шел человек там, это было не со мной, с другим. Он говорит: «У меня дочь хочет креститься». Я говорю: «Хорошо». Он говорит: «Вы знаете, у меня есть условие: когда дочь крестишь, еще колокола дай». Я говорю: «Нельзя, не положено». Он говорит: «Ну, я все понял».
Открывает сумку, ну, как вам сказать. Вот да, открывает, достает, наверное, долларов двести, наверное. «Пожалуйста, батюшка, возьмите, пускай вот это». Я говорю: «Нельзя». Он говорит: «Понял». Тут где-то под тысячу долларов достает. Я говорю: «Так нельзя, стоп, нельзя». «Пожалуйста». Я говорю: «Нельзя, не положено». Он так посмотрел, говорит: «Ничего себе». Ну, не знаю, это, наверное, тысяч пять, да, вот так вот. Банковские перевязаны. Он мне вручает и говорит: «Пожалуйста». Я говорю: «Давайте на бумажке напишу. У меня дикция плохая, я плохо говорю. Нельзя!» Понимаете? Спросил человек у меня: «А сколько вы получаете зарплату?»
Я говорю: «Я бесплатно живу там-то, я могу приходить». Он говорит: «Ты что, не понимаешь, отказываешься? Колокола дынь-дынь, я могу кучу денег дать». Я говорю: «Нельзя, не покупается, понимаете? Не продается и не покупается ни за какие деньги».
Он говорит: «Что-то, что-то я, что-то не понимаю. Как?» То есть человек был шокирован, что он чего-то не может купить. И вот такие у нас, кстати говоря, это на нас очень похоже. Вот такие товарно-денежные отношения с Богом, иногда мы просто не отдаем себе в этом отчета. У нас иногда: мы тебе, Господи, свечку, а ты нам Царствие Небесное. Мы тебе молебен благодарственный, а ты нам прибавку к зарплате. Знаете, есть такое дивное произведение Гоголя «Женитьба». И он, когда уговаривал ее выгнать всех вот этих вот женихов, [еще за подкрылся], так сказать, он уговаривал ее и говорит: «Вот вы скажите так им всем: пошли вон, пошли вон».
Она говорит: «Но ведь неудобно». «Нет, пошли вон». Она говорит: «Так они могут обидеться, [еще что-то добром не я], плюнут». Он говорит: «Что ж плюнут? Так есть платочек всегда, вытереться можно. Что ж плюнут? Вот у нас [вид один был, калежский архиепископ], так он пристал к своему начальству о прибавке к зарплате. Дай прибавку к зарплате. До того довел, тот ему в глаза плюнул: „Тьфу на тебя, — говорит, — сатана“. А денежки все-таки прибавил». Понимаете? Вот у нас иногда такое бывает, но мы этого просто не замечаем, этих отношений.
И когда мы приходим в храм, представьте себе, что вы видите перед собой ребенка. О чистоте. У Бога там абсолютная чистота. Ну, представьте себе пятилетнего ребенка. Вот этот диалог с пятилетним ребенком. Ну, давай так, деточка, я тебе дам конфетку, а ты… А что он мне даст? А ты мне что, улыбнешься? Что? Это абсолютная чистота, и мы не можем с Богом общаться на товарно-денежные отношения. Так нельзя. Это мы тебе свечки, мы тебе благодарственные молебны, мы тебе там что-то еще, а ты нам взамен что-нибудь такое дай, что нам нужно в жизни.
Это грех. Так нельзя никогда, так нельзя. Бог любит нас.