Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Не бути байдужим

21:20 · запис з диктофона · Любов і милосердя до ближнього

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

И вот когда [приучили] людей, как это, точно не знаю, что у вас на лбу вот здесь или здесь, или [у капа] вообще, да, укрепили такое табло. И все твои мысли там такой строчкой бегут. Представляете, что будет? Ужас, убийство. Представляете, [девальвация, когда столько не знаешь, да и валяй, блядь, иди он там] дурак такой. А ведь на самом деле, на самом деле это нормально, это не плюс, это ноль, это ноль, только чуть-чуть. Представьте себе, что вам не нужно говорить правду любому человеку. [И хорошо для этого.] Но боимся, конечно.

Есть такой замечательный случай, когда заходит подчиненный к начальнику, достает флакончик с чернилами и выливает ему на голову. Ну, начальник как-то так сам не понял, что это. А он забирает у него зонт, начинает его [отсылать]. Ну а сотрудники [зацеловывают свои коленки] от смеха. [Не легко над начальством, но он новое не получал.] Вы подумайте, что с человеком, что они пошутили? [Конечно, он богат еще и он полностью.] А почему он [просто]? Почему он позволил себя так обижать? Потому что каждый раз [уже вред от суждений он откладывает. Раз вред от суждений, вред от выражений, вред от суждений, вред от выражений.]

И там он думает, что [даже в чаше переполненной]. Есть страх, который толкает нас на неожиданные поступки. Именно поэтому страх [он находит] колдунам, бабкам, ведуньям, где, извините меня, нас дурят. Ведь на самом деле ничего, [вот что было, баба, да?] А что не было, я расскажу, чтоб вы там не ходили. Бесы — это те же самые падшие ангелы, бесы. И их предел небольшой. Они могут знать прошлое, они могут перемещаться [во времени]. И вот представьте себе, приходит человек к бабке, и [бабка иконы]. Вот это первое, что его [до потолка, в совы глаза].

И бабка вам рассказывает, что она очень верующий человек, она очень добрый человек, и что она только добро людям творит. И от мамы, от папы получила такое наследство. И Бог ей дал, и все священники ее благословили, а отец Иона ее в лобик сам целовал. [Я столько ластовинок нашел. Машка мне такие глаза всегда делала, чуть-чуть печальные.] И как-то один раз он увидел, что она говорит, что они все говорят, что [Ионы пошли], а [Ионы никого не видел]. Какую бабку ни возьми, все [старше ее будут]. Вот это обязательно. И вот приходит человек к такой бабке, она говорит: «Иван Иванович?»

[Вы знаете даже.] «Иван Иванович?» — «Да, Иван Иванович». — «Шестьдесят второго рождения?» — «Да». — «Проживаете в Пермском, тридцать восемь, двадцать пять?» — «Да». — «Телефон семьсот тридцать три, двадцать восемь, девяносто?» — «Да». Все. А дальше неси что хочешь, ты им уже веришь. На самом деле ничего не произошло. Она просто вам сказала то, что вы [будете исполнять]. А дальше можно вешать на тебя сглаз и порчу, либо сглаз, либо порча. У них ничего больше нет. [И если даже чуть-чуть более, денег не заплатит.] Вот, значит, либо сглаз, либо порча. И там, значит, ну и дальше все что угодно.

Там уже с вами делай что хочешь. Приходит человек к бабке, [буду бабе], к бабке. Ну и что? Зачем пришел? Судьбу узнать. А зачем тебе судьбу знать? Страшно. А что? А для того, чтобы узнать, что с тобой будет завтра, к бабке ходить не надо. Я вам могу [получить], как узнать, что будет завтра, через месяц, через полгода. Это зависит не от Бога, не от бесов, не от баб, а исключительно от тебя. Потому что по милосердию Божьему Господь Бог так поставил порядок вещей в мире, что никто, ни светлые, ни темные силы не могут вас ни к чему принудить.

Иначе вы скажете мне: бесы заставили. Все. [Как сидит человек], которого бесы заставили. Вот. Вот и получается, что для того, чтобы узнать, что с тобой будет завтра, достаточно несложно. Всего десять вещей исполни. Да? [Позавидуй такой Бог.] Помни день субботний, чти отца и мать. Не убий, [не иди], не прелюбодействуй, не возжелай. Это несложно. Десять заповедей. Все. Исполни их все [восемь], и ты будешь счастливым человеком на земле. Но это легче сказать, чем сделать. Это легче сказать. Вот Господь говорит... Ну сколько спрашивали бабку: сколько я проживу, да? Господь дал совершенно четкий ответ.

«Чти отца и мать и долго проживешь на земле». Все. Вы заметили, почему на, вот на Кавказе, на Востоке люди долго живут? Потому что пожилой человек, старый человек — это уважаемый человек, и уважаемый не по словам, а по действиям. На Кавказе, ну, там немного, но тоже. То есть в автобус, маршрутку, там, нет, у нас тогда не было [комбайнов], там, очередь любая, любая, самая большая, уважительное отношение, [но вы — эй, стоишь? Потому что они не слышат.] А даже вот я, знаете, как я наблюдал: заходит дедушка, старый, ладно, дед, заходит он, [он оказался и заходит].

И через минут тридцать [он] полный стол: кто-то купил ему салат, кто-то купил ему там еще что-то. Вот я... Ну, что ж, это родственники? Не, не, мы уж не знаем. Я вот, не, не. Значит, [это же очень, что мне там салат за тридцать копеек, что он?] А я вот... Это порядок вещей. Вот [долги эти послушания], зависть, [оска], злоба, эти отношения с пожилыми людьми, родителями. И так [любой заговор] будет. Выполнил сегодня — завтра будешь счастливым человеком. Но мы же делаем по-другому. Мы делаем в жизни не так. Я сам решил, что я буду делать в жизни.

Я хозяин своей жизни. Не вопрос. Вперед! Ты читаешь, ты [духа своего и юродствуешь]. На следующий день берем то, что вчера [словили в пу-]... Какая гадость. [А что ты ближешь-то? А что ты ближешь-то? Может, я выложу, папа? Нет, это ты выложишь.] Ешь. И вот они кашу недоели. Человек приходит к амвону, к священнику или просто к амвону и говорит: «Господи, я не могу эту кашу есть, она вонючая, противная, подгоревшая. Я хочу другую».

А Господь Бог посылает тебе продукты, новую кастрюлю, ну, понимаете, [образы свои]. На, готовь! Человек возьмет, опять. И это происходит до тех пор, пока человек наконец-то, наступив шестьдесят семь раз на грабли, да, [вот уже скажу], он говорит: «Господи, может, ты мне подскажешь рецепт, как варить кашу?» Всегда думаем так. Учитывая, что шестьдесят семь тарелок каши вонючей мы уже съели и на шестьдесят семь граблей мы уже наступили. И Господь говорит то же самое.

[Наливает агнье на свой впуск], приправляет щедротой материнской, ну и так далее. И все, ешь, брат, кашу. Но нам же как сказать, знаете? Человек, дед пришел, говорит: «Что ж, батюшка, я как шизофреник буду вот эти [завтраки] каждый день исполнять? Это ж что это? Что это такое? Зачем оно мне надо?» Я думаю, я, только я скажу так... Он говорит: не хочу тогда исполнять. Не хочу. А что же ты хочешь? А я хочу, чтобы так, как я хочу. По моим правилам, [по разумовым показателям]. Стоп, [это иди сюда, это тебе хада, сюда].

Смотри мне. Вот там подписываешь [заговорчик], [я тебе то жру], а ты мне кашу. И не вопрос. [И ешь сам, это туда.] Здесь все по воле Божией. Интересно, а что же Бог не хочет? Ну, на самом деле у каждого своя дорога к Богу, у каждого из нас, ну, свои испытания, и свои слезы, свои беды. Причем наши, что наши беды — это такие беды, [что тот, кто с кем живет, с тем беда]. Наша беда самая вонючая, самые жгучие слезы, самая большая проблема. А у тех нет? А у них есть.

Очень, очень хорошо. [Лицо звериное. Хочет окна, коня.] Что такое признать? Это признать, но [не на ее языке]. Что такое признать свою вину перед? В юриспруденции, не знаю, есть [правда] вот юристы, нет юристов? Нет, да? Есть такое, очень хорошие слова в юриспруденции — раскаяние действием. Подумайте, как сказано: раскаяние действием. То есть я не просто каюсь, что я курю, а я сегодня курю на полсигареты меньше. На пол, всего на пол, [не так]. Что ты сделал? Ну я что-то сделал. Я что, я со злостью, я по-звериному, я [палками] с зубами выгрызаю.

Я что-то сделал. У меня был человек, у которого грехи были [на секс. Поэтому записался и секс снял. И мне секс принес, скажет]. Я ему говорю: «Я вас не приму». — «Почему?» — «Вы не каетесь?» — «Нет, — говорит, — каюсь». — «А что вы исправили?» — «Ничего». Значит, покаяния нет, потому что [отныне твой, твоих твой] душа занята духовной работой. [Что думаешь о ней?] И самое последнее, какую страшную притчу я вам хочу рассказать, он...

[Этот сказ подсудний, но живет каждый в нем. Это правда есть Бога.] Нам не страшно, что мы Бога огорчаем, не страх чем-то огорчить Господа, а страх... А тут, тут, тут, важно. Не страх [перед чем-то] Господа, а страх, что Бог накажет. Страх перед... ааа, как одна женщина сказала, очень так емко. Говорит: «Понимаете, я знаю, что там что-то такое есть». Она, очевидно, о Боге сказала. «Там что-то такое есть. Правда, я Бога самого не видела, но я так понимаю, что какие-то силы там есть. Ну, знаете... Мне до этого вообще нет дела».

Я бы сказал. [Я крещен в Богу вашу стало. Но, наверное, именно на вас он Бог не будет крестить.] Как так? Почему не будет? Я знаю, у вас на него нет времени, у него на вас нет времени.

«Так я крещен». Знаете, ну, вы знаете, не надо так горячиться. [Я забила на детскую храмовую школу.] Вот этот страх непонятный у нас вот живет, да? Ключи на столе, кошки какие-то там, еще что, какие-то потусторонние силы. С каким интересом люди слушают телевизионные передачи о НЛО? Конечно, интересно. [Тот, которую заточили, не погибнет, нормально?] Почему? Увлекательно. С каким интересом люди смотрят репортаж про убийц? Знаете, где там подробно рассказывается: он взял пистолет, значит, там пошел, там патроны купил, потом зарядил, там, он так рассказывал про маму: убью. Что здесь интересного?

Убийца — это что? Нас по идее от ужаса рвать должно, нас покоробить должно, [убить вас]. Мы так [поев, надев], смотрим: ну убил, и что? А знаете почему? Потому что нам не страшно. Оно нас не касается. Это там где-то какого-то дядечку убили. Это там какую-то молодую девушку, это чья-то сестра, чья-то дочь, ее там изнасиловали. Нас это не касается. Мы здесь ни при чем. Ужас, очень страшно. Ужас! Но переключи, там фильм интересный, сейчас посмотрим. Вот к чему приводит. Мы [истонухались] и интересуемся только своей судьбой, только своей болью. Это мы же с вами проходим мимо нищих бабушек.

Это мы же с вами отмахиваемся от соседа. Ну не то что не ваше дело, не мое. Это мы с вами знаем, что каждый месяц, каждый месяц в России одна точка в календаре красного цвета. Семнадцать человек умирает.

Ну и что? Ну и? Я-то не умираю, у меня все хорошо. Это мы с вами знаем, что идет, идет. Мы смотрим на улицу, ходим, мы видим, да, школа, да? Детский мир. [Ну это такой-то и очень.] Вот эти коктейльчики, коктейльчики пьют сладенькие, да? А тот же коктейль по содержанию своему, вот одна баночка, да, это пятьдесят грамм водки и доза эфедрина. Знаете, что такое эфедрин? Это жуткий наркотик, жуткий. Так вот, вот этот коктейль, чтоб вот вы знали, чтоб вы на Страшном суде не отвернулись от Господа, а вспомнили, что я вам об этом сказал.

Вот это пятьдесят грамм водки и доза эфедрина, а они пьют по пять, шесть штук в день. И что? Ну и? Почему в наше детство нельзя было пройти с бутылкой пива по улице? Потому что тут же первый же взрослый хватал тебя за ухо. Это я не про себя говорю, я вообще не пью, кстати. Хватал за ухо и вел к родителям. «А ну давай, [котик], отдавай. Ваш ребенок вот...» А курить-то вообще никакая продавщица в жизни бы не продала. Еще наорала бы, [а взять-то и чем-то дала]. А почему?

Ну почему? Потому что люди помнят, что такое гражданская война, как это больно. Мы забыли. Мы вот так, знаете, детство наше, когда этот ребеночек, да, а это коктейльчик пьет [на четыре руках], это хорошо. Ну и похвалили так, и давай. [Если она плюнет на меня, на руку], я скажу: пошла ты, тетка, сказала дальше. Не буду я с тобой. А потом этот ребеночек, когда достигает там пятнадцати-шестнадцати лет, ему уже мало, мозг требует дальше. Он уже играет, [уже не в спокойную, уже в волю]. Вот откуда это детство у нас.

Семнадцать человек умирает каждый месяц от алкоголя, от табака. Но это нас не касается. Нам не страшно. Потому оно и происходит каждый год. Потому что мы перестали смотреть, [как оно]. Мы смотрим только себя, мы смотрим только свое удобство. Мы перестали болеть за чужое горе.

Она скажет: «Там где-то». Ну, там. Улицы злые, район плохой, наш подъезд опасный, Коля-бандит. Да? А мы, значит, хорошие люди. Тогда у меня к вам вопрос: а зачем вы пустили его к себе в подъезд? Именно потому, что мы [в своем уме]. Переступали через таких детей несколько лет. [На наш детсад хватит.] Наших детей это не коснется. А вот коснулось нас, наших близких, вот в чем дело. Следующее. Когда вы увидите это, не думайте, что вас пошлют туда подальше.

[Рысните] на, на, на подмогу, [оденьте, если вы этого дела не, не рожали еще]. Поинтересуйтесь у родителей, знают ли они, что их ребенок хулиган. Не останьтесь безучастными. И тогда вот эти страхи, страхи, они не будут жить в нашем обществе. Те, о которых мы с вами говорили, они уйдут из нашего сердца. Не быть безразличными.

Самое страшное, по моему мнению, в этом — [чужое безволие], чужой азарт, потому что это тоже нас касается. [Это уже Ульянке спать не нужно, она уже там улыбается.] Это Вася там холодильник выиграл, или Коля купил... А ну-ка, что? Купил [за-] гараж такой. Мы бы купили, вот бы радовались.

Вот так они и будут. Чужой страх, это уже заканчиваю эту тему, да, чужой страх — это чувство, которое привлекает бесов. Знаете, вот если в воде [скакать, прыгать, скакать], да, то за семь километров, километр акула чувствует запах крови. Представляете, что такое семь километров? Вот за семь километров акула чувствует запах крови в воде. Вот так бесы чувствуют наш страх. Только где-то: «Ой, слушай, [что за моя кожа]? Беда какая-то. Что у меня? Пока что небольшая такая. Ключи на столе, [не в сети], еще что-нибудь». А оно еще [прицекаться] нам: «Не верю я тебе, не будет Бога».

Это не мои слова, это Его слова. Ну, будем молиться.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати