Перейти к содержимому
ПротоиерейАндрей Прудников

Благовещение

31:38 · запись с диктофона · Праздники и памятные дни

Текст проповеди

Текст расшифрован по аудиозаписи и выверен.

Время у абзаца — послушать с этого места.

На царских вратах абсолютно всех православных храмов наверху изображен момент, вот царские врата, видите, наверху изображен момент Благовещения, то есть благой вести о Матери Божьей. Сегодня в Святом Евангелии вы слышали [из преграды] этого праздника, вы слышали, как этот праздник начался. Ну, кто не был на службе или кто другой с нами был. Значит, родители Пресвятой Владычицы Богородицы свое дитя, Матерь Божию будущую, они посвятили Господу. И раньше монастырей не было ни женских, ни мужских, поэтому они отдали ее группе таких девиц, как и она, которые учились рукоделию. Если вы подойдете ближе к царским вратам, вы увидите, что у Матери Божьей в руках моток шерсти, моток ниток, из которых она вязала, вышивала ими.

Когда Матери Божьей исполнилось четырнадцать лет, по закону иудейскому в четырнадцать лет заключается брак. Мальчик несет Тору от места хранения до места чтения. Называется этот праздник бар-мицва. И мальчик уже в тринадцать лет имеет право заводить семью совершенно официально. И вот уже в четырнадцать лет те девочки, с которыми она занималась, с которыми училась шить-вышивать, они были уже совсем [камарджаны]. Она больше не могла оставаться [при кале], но, видя особое благословение Божие на этой девочке, видя ее непреклонное желание остаться девицей и посвятить свою жизнь Богу, был избран некий человек, старец Иоаким.

Избран не случайно, а особым благословением Божиим. И этому старцу была вручена эта пренепорочная голубица. И еще Иоакима часто в житиях святых называют мнимым мужем, поскольку он был человеком преклонных лет, пожилым, и он был скорее охранником ее детства, чем ее мужем. И вот этот момент, когда, сидя в алтаре храма, она занималась рукоделием, и архангел Божий Гавриил, вы можете видеть его икону вот здесь, он изображен с цветком лилии, что значит благая весть. И этот архангел Божий Гавриил, один из девяти [перводяконов] архангелов, явился к ней с благой вестью.

«Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою». То есть ангел объяснил ей, что она станет Матерью Божией. По особому промыслу Божьему за несколько минут до Благовещения Пресвятая Богородица читала пророка Исаию, где было указано, что некая жена, это пророчество пророка Исаии, вместит в себя невместимое и принесет в мир Спасителя. И Матерь Божия уже практически перед самым Благовещением, за несколько минут думала, как необыкновенна должна быть эта женщина, какая на ней благодать, какой особый у нее путь в мире. «И я, наверное бы, так хотела быть у нее служанкой, и помогать ей, и прислуживать ей».

И в этот момент, в момент Благовещения, архангел Божий Гавриил разъяснил ей, что она и есть та самая госпожа, которая принесет в мир Спасителя. Почему этот праздник — особое в нем благословение, особое значение для любого православного христианина? С этого момента началось дело нашего спасения. Мы знаем, что Господь Бог своей пречистой кровью смыл Адамов грех, и мы получили возможность после суда Божьего по своим делам войти в рай. Для этого потребовалась кровь Господа, чтобы смыть клятву человека, его грехи.

Мы получили возможность вернуться домой, в наше отечество и в рай, [куда шел здесь мы в гостях]. Естественно, вот этот праздник Благовещения, благая весть, когда наконец в мир пришел Спаситель, и до этого момента, до момента распятия и воскресения Христова, все люди вне зависимости от их образа жизни, от их благих или злых дел, они все находились в аду. И Каин, э, убийца, и Авель, убиенный, — все находились в аду. И только после смерти Спасителя на кресте, вот они получили, и они получили возможность [для стартового места]. И вот этот момент начала жертвенного пути Господа и празднует праздник Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Чему научает нас этот праздник? Слышать и ждать. Слышать то, что Господь говорит нам. Ведь зачастую мы, э, люди ученые, с образованием, поэтому мы зачастую Господу Богу советуем, что для нас хорошо. «Господи, сейчас я Тебе расскажу, что мне надо сделать, Господи, Тебе надо сделать, чтобы мне было хорошо». Вот и не слышим Господа, не внимаем тому, что Он говорит. А человек говорит: «Батюшка, а как же услышать то, что Бог говорит?» Просто тут никаких волшебных рецептов нет. Надо, простите меня за, м, может, не очень красивый оборот речи, рот закрыть, перестать болтать, перебивать Господа Бога и послушать.

Как мы слушаем, чего другой человек говорит? Мы ничего не услышим, если сами болтать будем. Надо свою гордыню [в пальто] держать, замолчать и сказать: «Господи, я хочу услышать то, что Ты мне говоришь, то, что Ты считаешь нужным». Но зачастую наша гордыня бежит впереди нас. Вот и, э... Это был случай, я часто его привожу в пример. Когда, примерно восемь назад было, к нам пришел мужчина. Я вот сейчас помню: такая синяя рубашка, до половины залитая слезами. Вот если человек так горько плачет, настолько у него горе какое-то. Я думаю, кто-то умер, не менее.

Вот, и вот человек, ну, вплотную рыдает. Ну, я не знаю, там, ну, как мать хоронит, ну, не менее. Вот, и когда начали говорить: «Скажите, что случилось? Чем мы можем помочь?» Человек нам рассказал, что, он говорит: «Знаете, вот я пришел к Господу Богу выяснить свои отношения. Господь Бог меня не любит. Значит, нас на фирме четыре директора. Вот три из них, значит, ездят на Мерседесах, а я ездил на Ауди. Значит, у меня плохая машина. Бог меня не любит. Вот, и каждый день, когда они проезжают на своем Мерседесе, я страдаю от того, что у меня нет такого же Мерседеса.

Это меня унижает, мне больно, мне плохо. Господи, караул! У меня такое, как это сказать, событие». Вот. Вот я сначала думал, вы знаете, это шутка какая-то, знаете, человек пошутил. Оказалось — нет, человек на полном серьезе.

Вот. Это, дорогие мои, страшно. Человек не видит своей жизни. Человек не может радоваться тому, что есть. Ведь мы с вами зачастую то ли по самонадеянности своей, то ли по глупости своей считаем так: я живу — это так должно быть. У меня есть крыша над головой — это так должно быть. Я сегодня ел кусок хлеба — так оно и должно быть. Нет, дорогие мои, вам и нам никто ничего не должен. Это мы Господу Богу должны. Это да, и это да. Причем список наших долгов километровый. А вот нам Господь Бог ничего не должен.

И крыша над головой, кусок хлеба, солнце, не переломанные руки и ноги, целые глаза и так далее и тому подобное. Живые дети, живые родители — это что-то вроде такого, знаете, духовного кредита. Господь Бог нам дает в надежде, что мы принесем какие-то плоды. Но мы-то с вами не спешим это делать. Нас все устраивает и так.

Как Господь Бог, [говоря на нас], сказал: «Лицемеры!» Вы подумайте. [Господь никогда так Ему не говорил]. «Лицемеры! Не будьте как те люди, которые говорят: поедем в Капернаум, продадим там товары, проведем там два дня. Но скажите: как Бог даст».

Ну, мы это, знаете, как понимаем. Как один человек мне сказал, говорит: «Батюшка, я умом понимаю, что надо поститься, а вот руки мои, они не понимают этого. Они сами кушают, а я вот, я умом понимаю, а они почему-то не понимают». И наступил момент, да? Когда мы с вами превратились в этаких духовных потребителей. Духовная ярмарка такая. И вот, а-а-а, занимаемся мы приблизительно в церкви следующими делами. Значит, мы заскакиваем в обеденный перерыв, да? Ну, чтоб свечи поставить. Ну как? А-а-а, а что еще там делать? Зашли, свечи поставили. И кто-то там говорит: «Ну как, занимаешься?»

А что еще делать? Либо люди вот мотаются по храмам и [всяко умный закатывают]. Вот это вот бегают, бегают, бегают, [всяко умный закатывают]. А спроси такого человека: «Ты сам в Бога веруешь?» — Он: «Неее. Я, я, конечно, я очень, очень, да». А как это выражается? Ну как выражается? Ну, там вот свечки, опять же, ставят, сорокоусты заказывают по храмам разным, по жу… А как это — верить в Бога? Набор свечек? Сорокоусты?

Вера в Бога — это немножечко другое. Это все равно что сказать про машину, что это механизм по перевозке пыли. Зачем мы приходим в храм Божий? Чего мы хотим от Бога?

Ведь Господь Бог от нас, кроме слова «дай», ничего не слышит. Дай, дай, дай, дай. Иногда «помоги». Ну там, знаете, на десять «дай» одно «помоги». И ни одного «спасибо». Я как священник на десять просительных молебнов служу один благодарственный.

Я в прошлый, [на прошлой кафир], знаете, прямо вот я вот, знаете, я уже, это уже даже не анекдот, а притча какая-то уже такая. Ну, я рассказывал, когда человек опаздывает на самолет и ему надо срочно припарковать машину. И так, ну, нету места, ну вот нет, вот нет, вот все. А вылет через пять минут, посадка, на Таити. Ну все. Либо он на самолет, а там деньги, то есть билет [как ни копейки] стоит. И он так взмолился, говорит: «Господи, помоги мне! Если Ты мне поможешь припарковаться, я брошу пить, курить, изменять жене, буду два раза в день, в неделю ходить в храм, исповедоваться, причащаться.

Так я все для Тебя сделаю, Господи». И вот он прямо перед собой видит пустое место для парковки. Вот в ту же секунду человек говорит: «А, не, Господи, все, спасибо, уже не надо».

Вот это мы с вами. Так и должно быть. Я потребитель. Так и должно быть. Господь мне должен. Так и должно быть. Мы перестали видеть милости Божии. Мы приходим к Богу только [за кавказом], знаете, духовный супермаркет. Выдайте мне наличными такую мою семейную поддержку, там, ведрами, понимаете? Я как-то [обратился сто человек], из ста человек прихожанами, то есть люди, которые в воскресенье посещают монастырь, исповедуются и причащаются, является около сорока, сорока пяти человек. Это они захожане. То есть они заходят в храм в обеденный перерыв или там [бананово]. Зашел, перекусил, уехал дальше.

Скажите, а Господу Богу не обидно видеть вот наше такое, как это называется? Такое… оно, оно, оно, оно, наверное, оскорбительное. Помните наш пример? Я приводил на проповеди пример родственницы. Простой [инженер], но очень доходчивый. Представьте, что у вас есть племянница. Зовут ее Таня. Ну, простой пример. Звонит ей: «Здравствуй, тетя». — «Здравствуй, Таня». — «Сто долларов мне одолжишь?» Ну, вы говорите: «Таня, понимаешь, денег нет». Таня говорит: «До свидания». Звонит вам ровно на следующий день: «Тетя, сто долларов мне одолжишь?» Ну, может, не раз слышали, так и бывает. «Таня, ты знаешь, сейчас вообще денег нет, извини».

Ровно на следующий день в тот же звонок: «Тетя, сто долларов одолжишь?» Ну, давайте так вот, на наше терпение. Ну сколько мы, даже если мы к Тане хорошо относимся, сколько мы выдержим вот эту наглость? Ну, сколько? Ну? Недели две, три, месяц, да? Ну, типа. Потом, [развратно говоря], говорит: «Знаешь что, Таня, у нас нету денег». Каково же удивление ваше, когда на следующий день Таня снова звонит и говорит: «Мне, все правильно, мне сто долларов одолжи». Ну, мало ли, может, кто-то болеет, может, что-то с головой ударило. Ну, бывает всякое, да?

Мы начинаем говорить: а вот, там, там детки у нас заболели. Может, там проблемы какие-то. И Таня говорит: «А мне плевать, что у тебя. Денег дай!» Ну, ну что сказать? Ну просто [руку не лизнуть] как-то, открытый рот, как говорится. Тогда Таня в двери начинает колотить: «Вы мне деньги обещали, дайте, пожалуйста». Представляете себе? Ну как себе, что там представлять? А теперь на место Тани подставьте себя, а на место себя подставьте Бога. Что Господу от вас нужно? «Господи, давай поговорим. Господи, я хочу покаяться в своих грехах. Господи, покажи мне, куда идти.

Господи, мне тяжело. Что мне надо делать? Как мне правильно духовно?» Я. Я. Господь слышит от нас: «Дай, и желательно в долларах, и желательно в будущем. И столько, сколько я скажу. Дай, дай, дай, дай». И когда я Тебе дал?

Когда мы, придя к Господу, можем поговорить с Ним, не требовать, не просить, как безумные, а поговорить, как отцу хочется, чтобы его дочь или сын поговорили с ним. И как больно Господу Богу видеть свое чадо, которое Он создал, которое не хочет с Ним разговаривать. «Мне бы денег дай, мне надо три тысячи долларов». Я как-то одному человеку так сказал, он такую фразу неинтересную сказал. Я даже не очень ее запомнил. Как он сказал? «Вы, — говорит, — батюшка, все умничаете, а мне денег надо, мне кредит нужно платить, поэтому вы не умничайте, а станьте со мной, помолитесь, чтобы мне Бог послал четыреста долларов заплатить кредит».

Знаете, я, честно говоря, такие люди попадаются иногда. Я говорю: «Ну как это так? А если Господь не хочет?» — «А я вам, батюшка, денежку дам, чтобы вы помолились, чтоб Господь захотел». Я говорю: «Сынок, ты что, безумный или сумасшедший?» А он говорит: «А я вам… хотите, я вам дам сто долларов, а вы помолитесь, чтобы Господь Бог кредит мой закрыл». Ну, всякое бывает, знаете. Люди, люди, люди.

Хорошо, тогда второй вопрос. А как вообще с Богом? Ну, как? Так, как вы бы хотели, чтобы ваш ребенок с вами поговорил. «Папа, мам, ну, знаешь, у меня вот не очень складывается. Ну, не то что я, но на пока что, но не складывается. Ну, то не так, то не так. Ну, ты знаешь, папа, может, помоги мне, да? Вот я даже не знаю, куда идти. Вот все есть у меня: руки, ноги, голова. А вот я не знаю, куда идти. Я не знаю, куда применить свои силы. Вот меня отчаянно, знаешь, папа, меня вот серьезно.

Сам я иногда, вот бывает, вот в жизни хочешь, вот просто какое-то отчаяние, и даже я не понимаю, откуда. Мне страшно. Пап, знаешь, мне страшно. Почему? Потому что я мало верю. Я не верю иногда, когда вот так вот происходит отчаяние. Я не верю ни Тебе, ни себе. Мне страшно. Ты мне покажи, как, куда идти. Я, я пойду. Я сам пойду. Ты за меня не бойся, я сам пойду. Ты мне покажи куда. Моих мозгов не хватает». Правда, для этого надо будет гордыню свою в какой-то карман спрятать. Ну да.

Поговори с Господом. И тогда Господь Бог выведет в путь и покажет вам, куда идти, в каком направлении. Не физическом, а укажет, куда идти. Иногда, вы знаете, очень обидно бывает, когда человек становится каким-то, как многие говорили, потребителем духовным. Ведь это четкий путь к тому, что человек остается в глубоком одиночестве. И как следствие, Господь Бог прервет жизнь этого человека. Не живет дерево, которое забирает плоды. Живет дерево, которое раздает плоды. Представьте себе, что вы посадили дерево. Оно приросло, зацвело. Вы, естественно, ждете урожая. А урожая нет. Наверное, я его плохо поливаю.

Порезали. А вы — опять нет урожая. Привили, удобрили, подрезали, подкормили, удобрение. А нет урожая. Нет. Вот пятьдесят лет стоит, злыдень такой. Да, дерево, да, жить хотят. Потом все. Что мы делаем? Берем топоры. Тык, тык, и [расчудил этого дерева]. Правда? Правда. А Господу Богу что делать? Какие плоды вы принесли вчера? Кому от нашего существования вот вчера, вчерашний день стало легче? Кому мы нужны?

И зачастую люди, которые забегают в храм Божий [на двери], заскакивают на секундочку на короткой ноге к Богу. Это люди, которые боятся, которым страшно. Ну, вот это стоять, стоять нужно. [А что это будет прямо вот эту у папусичка], да? Ага.

[Правда, этот поп слышал такое, что многие важные вещи не то]. Ну и что вот эту вот всю службу три часа стоять, что-то молиться, вот это толкаться. Главное, Бог у меня в душе. Вот на этой фразе, которую выдавал сатана, человек от Бога и отказывается. У меня Бог в душе. Где? В душе. Где у вас? В душе. Поэтому пост вы можете не соблюдать — у меня Бог в душе. В церковь можете не ходить — у меня Бог в душе. Так можно [огни напихать, можно маслом покрыть], но у меня… главное, что у меня Бог в душе.

Так как это проявляется, что у вас Бог в душе, а? Ну, каким образом это проявляется? Добрее мы стали? Нет. Может, мы помогаем ближним, окружающим? Нет. Может, люди нас в пример приводят? Нет. Может, маленьких детей подводят и говорят: «Вот посмотри, какой замечательный человек. Вырастешь — обязательно таким станешь». Нет. Может, дома мы стали мягче, добрее, внимательнее к своим близким, которые, как и любой человек, смертны, и они уйдут? Вот и нет. Может, на работе кто-то, извините меня, говорит: «Вот знаете, вот мы для… вы для нас пример такой». Вот и нет.

Так что это? Как проявляется Бог у нас в душе? А никак. Нет Ему там, нет. Бог поселяется в душе человека тогда, когда там для Него место. Понимаете? Место. Человек выкидывает гордыню, осуждение, гнев, тщеславие, раздражение, выбрасывает это, и на этом месте поселяется Бог. А [постом] там у нас, как в кладовке, все забито, так сказать, грехами. Богу там нет, Ему втиснуться там негде. Не получается у нас. Смотрите, когда вот кто-то из нас обсуждает, да, вот, например, как взлетели цены, как подорожал бензин, там, [как вот грехи где-то], да, ну, какие-то.

И говорит: «А негодяи эти, правители! Ай-ай-ай». Вот поднимите руки сейчас, кто хотя бы раз перекрестился и сказал: «Господи! Ну, умудри наших правителей, Господи, помоги им. Если у них не хватает чего-то, дай им, помоги им». Есть такие?

Нет. А почему? А посмотрим. Посмотрим, посмотрим. Знаете, как-то в одной стране, в африканской, была такая ситуация, когда пришли демонстранты и говорят: «Негодяи». Ну, там к какому-то маленькому чиновнику такому. «[Езари], негодяи, что вы страну нашу доведете, и больше всех там один». Ну как, знаете, революционеры. И вот он, король, вышел и говорит: «Мой народ! Я плохой король. У вас есть ваш лидер. На один месяц или там, не знаю, полгода я складываю с себя все полномочия. Вот ваш король». И сам за это время [съест]. Ну, я не помню, то ли полгода, то ли месяц.

Вот сейчас вот именно не помню. Значит, они его съели неделю через две, по-моему. Отрубили голову и съели этому вот революционеру. Потому что как не надо, знают все. Вот как надо, не знает никто. И очень легко, глядя в синее небо, говорить: «Я знаю, что вот вы плохо там делаете». Так давайте помолимся. Хоть какая-то, ну хоть что-то мы сделаем. Ну хоть что-то. Какие-то шаги. Вот сегодняшний праздник, праздник Благовещения, он и научает нас этому сегодня. Почему Матерь Божия была избрана сосудом для Господа? Потому что внутри нее греха не было.

Понимаете? Она была чистым, стерильно духовным сосудом. [Ни во что уж ее никто не вернет], не коснется ее ни один грех, потому что в ней жила любовь, она всех любила.

Мы зачастую, да, когда спрашивают: как это всех любить? Ну вот как это всех любить? Я, например, люблю кого-то. Значит, мужа люблю, да? Значит, деток — два, бабку, ну, подруга там, три. Ну, человек десять. И все. Мы не умеем любить, поэтому нам и непонятно, как это можно любить всех. Знаете, а я видел таких людей, которые всех любят. Вот мы на Афоне были. Афон — это такая гора монашеская, плотная, где одни монахи живут, да, в Греции. И там в спальне спят монахи эти, так пятьдесят, тридцать их в монастыре.

Вот мы приехали туда. Ну как вам сказать? Вот ты заходишь — вот здесь лежит босой человек. И, ну, я по-гречески немножко говорю, а остальные с переводчиком. И по очереди заходили к старцу, да? Ну, я ему рассказываю там, ну, какие-то свои проблемы, я сейчас не буду, вы не знайте. У меня, знаете, его реакция какая была? Вот я ему когда рассказал вот вам ту-ту-ту-ту-ту, а он стал плакать. Понимаете, человек не мог перенести боль другого человека. Он начал плакать. Потом он мне говорит: «Идем, помолимся. Я вот сам за тебя так переживаю.

Пойдем, по-помолимся». И мы стояли, и мы молились. Я почувствовал, знаете, как когда мать обнимает тебя, так вот по голове гладит. А потом в автобусе я у наших спросил. Он [прокатился] к каждому из трехсот человек. Вы себе представляете, что такое триста человек? К каждому. К каждому, понимаете? Это удивительно. [Человек такой не простой], что мама, папа, ну, десять человек, да? А к нему по очереди каждый день приезжают. Откуда в нем эта сила? Вот от Господа. Потому что [здесь всем любим]. И Господь сюда дает благодать, [так что в компании Божьей благодать и будет].

Ну, будем молиться.

Нашли ошибку в тексте? Сообщите нам

Есть вопрос? Задайте его в беседе — ответ найдётся в словах отца Андрея. Спросить