Душа
Текст проповеди
И так получилось, что вот они в одном, на одной улице, в двух домах вот так расположены, но вот в одном из них. [И таких подписчиков у него поотвлекали.] Вот, на листе написано. Ну, [как в заем, за этим сидим]. Они же так, ну, один из них там в саду копал, там послушание, ве-- [печи такие]. А второй он вот и пошел, пошел, пошел и [стал ловить. Встал, вид и встал]. [Чуть недопряг], вот это что было так. И вот они встречаются, уже седые, уже старые.
Тот уж толстый, бах. А тот [начинать ну, монахи ведь расходятся, что там необразованный]. Тот говорит: «Владыка, блаженный». Тот говорит: «Коля, что ты мне — владыка, [я тебя не буду]». Ну, вспоминали, посидели. Тот говорит: «Ну что, Коля, как старые добрые времена, [а молимся-то] с тобой». Тот: «Да, батюшка». [Как молиться они не знают.]
Он заходит, понимаете, в келью эту самую, понимаете. А тот владыка стоит на коленях, ряса порвана, слезы, лужа на коленях стоит, все мокрое. Тот говорит: «Владыка, что случилось?» Он говорит: «Коля, Коля, как давно я не молился».
Он говорит: «Ничего». Я говорю: «Я буду». Он говорит: «[Се]». [Писания бывали разные.] [Одно слово другу перевернет из конца и до--] вы знаете. Вот мы все слышали по телевидению [Беслана], когда детей стреляли. Ну, я по-своему это очень болезненно перенес.
[Как, э, действую.] И вот [прислуга] выпадает мне служить первого сентября. Ну как? Знаете, как? Ну что же делать? [Куда нам даже? На льду], линейка, как-то так. И я отслужил, и у меня панихида. И вот я выхожу уже, не смотрю на панихиду, выхожу. Кадило взял. Все. Выхожу на панихиду. Ну, знаете то, что приносят на панихиду. И вот я когда ее увидел...
Больше никакого текста не было. Я не мог уйти. Только застыв, стоял. Не то что сказать. [Я взорвался.] Весь стол и вокруг стола, все было [исписано] водой. Водой. Они не давали пить, [кровь сосали]. Ничего на панихиде на столе, только вода.
Люди сидели и не имели никакого отношения к Беслану. Принесли воду. И я опоздал на литургию. Я, вы знаете, это была самая молитвенная моя, наверное, литургия за все годы моей жизни. [Стол под прибилом.]
Что я увидел? Что такое? Как же естественно, обычно, да? Святые отцы говорят: «Помни о смерти и не согрешишь». Достаточно представить себя или своих близких ушедших. [И если огненный], ну что помнить? Представьте, как вы хороните своих детей, не дай Бог, или своих близких, мамочек, папочек. Или вспомните, как это было.
[И если изменят] твое настроение, твое настроение. Заканчиваю. Хочу сказать очень важно. Господь говорит [мне от отца и меня], решение наших проблем: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вы». Но придите! Не Я по домам пройду и раздам все, что вы нуждаетесь. Сидите, просто это самое, меню Мне напишите. А придите ко Мне, сделайте шаг, наберитесь духа. Ради Господа сделайте что-либо. Мелочь.
Но каждому человеку эта мелочь дается. Простить, полюбить, оправдать, подать, помилосердствовать, полюбить того, кого не любили. Для этого нужно очень большое сердце. Все остальное дается проще. Проще, проще. Плюнуть, матом послать, куснуть, шпильку вставить, на больное надавить, обругать в ответ на ругань, злой быть в ответ на зло. В этом мы имеем, в этом мы профессионалы.
А вот простить? Те чувства, которые Бог проявляет к нам. Ведь если нас вот взять судить, углями бы пошли, сгорели бы, и пепла бы не осталось. А Господь терпит. [Я покаялся.] Он, он поймет, что надо исправиться. Ничего, ничего, Я подожду, Я потерплю. Десять лет, двадцать лет, тридцать лет, сорок лет. А Господь все ждет и ждет. Ждет и ждет, когда же произойдет это, когда же она почув-- почувствует, что она проморгала сына, когда же он поймет, что он матери своей душу режет этим своим запоем, наркотиками и еще чем-то.
Господь ждет и ждет. Ждет и ждет. Ждет и ждет. Если Он нам прощает, и Он ждет. Прощая нам миллионы, может, мы пять копеек простить кому-нибудь? Не должны ли мы вперед Него прощать? Дай Бог, дорогие мои.
Терпения и любви, этих таких нужных нам качеств, а мы их теряем. Мы умеем делать все, что угодно: ремонты, засаливать капусту, приготовить из ничего что-то, одеться на три рубля. Рыться месяцами в секонд-хенде — все что угодно. И делаем это с радостью, непринужденно. А вот потерпеть и любить... Для этого надо очень сильно надуться, заставить себя. Но с чего-то надо начать. И самый первый, самый верхний пункт — это вспомнить о других. Так как люди, которые принесли воду на панихиду, не смогли равнодушно пройти сквозь-- мимо боли этой, у них резануло что-то.
Этим, вот этим чем-то мы отличаемся от животных. Животное пройдет мимо. Человек не сможет. А есть такие, которые могут, но хочется думать, что не может. Дай Бог, дорогие мои, чтобы вот это вот умение резануть по душе, оно никогда из нас не уходило. Тем самым и превращая нас из бессловесного скота в творение, в венец творения рук Божеских. Ну, будем молиться.