Перейти к содержимому
ПротоиерейАндрей Прудников

О расслабленном

14:21 · Вера и доверие Богу

Текст проповеди

Текст расшифрован по аудиозаписи и выверен.

Время у абзаца — послушать с этого места.

Расслабленный. Ну, кто был на службе, помнит. А нет, я, значит, напомню. То есть есть это в Иерусалиме, э-э, источник, называется он Овчая купель, Овечья купель, или по-еврейски называется Вифезда. Вот. Там есть помещение, и вот люди, которые больные, с давних пор там лежали и ждали. Раз в год, раз в год ангел сходил в воду, и [фонтан] возмущал воду. И первый, кто окунался, выздоравливал, сто процентов. Сто процентов. Каким бы, как в Евангелии пишет: «Яцем же недугом одержим бываше». То есть каким бы недугом он ни был болен, он сто процентов выздоравливал.

Вот. И вот один человек, тридцать восемь лет он лежал, потому что он был парализован, и некому было ему помочь доползти до купели. Вот. И он услышал об Иисусе Христе и увидел, что Он идет мимо. И он закричал: «Иисусе, помоги!» И Господь его исцелил. Вот. Но, значит, эту всю притчу мы знаем. Вот я вам расскажу свой такой опыт общения с Овчей купелью. Мы приехали в Иерусалим. Вот. И вы знаете, ну как? Экскурсовод говорит: «Вот Овчая купель». Ну, купель да купель. Вот. А толпа же людей, значит, триста паломников, восемьдесят духовенства.

Вот. И вот, значит, все стоят возле Овчей купели. Значит, задним интересно, что видят передние. И [здесь пишут], что там, какая она? Мы ж сколько Евангелие читали? Овчая купель. А какая же она из себя там? И, значит, женщину… Звучит эта инструкция так: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вас». Какое-то несоответствие получается. Как же Господь будет решать наши проблемы, когда в Евангелии написано: «Придите ко Мне»? То есть что надо сделать? Чувствуете, что-то мы упускаем здесь? То есть не «Я приду, всех вас соберу и буду все ваши проблемы решать», а для того, чтобы вам решить проблемы, вам надо прийти ко Мне.

Вопрос: а что ж так? Господь не может к нам прийти? Если мы считаем, что Бог есть любовь, Бог всемогущий, так что ж Бог такой злой, что не может к нам прийти? Нет, может. А сказано это для того, чтобы вот эту инструкцию мы выполнили. Ну, запомнить ее не сложно. [Кто лошен], запоминает примерно за три секунды. Значит, первое — это признать свою вину. А это очень легко сказать, а сделать очень тяжело. Ведь у нас кто угодно виноват, только не мы. Если сын у мамочки курит, пьет: «Батюшка, такой мальчик был, улица его испортила».

Ведь когда я такое слышу, я всегда спрашиваю: «А какая? Островидова, Советская, Мясоедовская? А где улицы, которые портят?» Если приходят ко мне два молодых человека, и он говорит: «Я не виноват, это она забеременела, я здесь ни при чем».

У нас кто угодно виноват, только не мы сами. С момента признания нашей вины запускается вот эта чудесная Божья помощь. Значит, пункт первый — уметь увидеть и признать свою вину. Пункт второй. Мы, как сказал Бог, приходим. «Придите ко Мне». Иногда это, извините меня, не обязательно так, как оно звучит, но в большинстве случаев это мы поднимаемся с дивана, выключаем любимый наш какой-нибудь телевизор, откладываем какие-то свои дела, которых тут же возникает тьма, куча, и идем к Богу. Но ведь у нас как происходит? Как-нибудь на неделе. Вот уж на Вознесение точно приду.

Ну, на Вознесение не получилось. Надо было на даче помидоры садить, надо в воскресенье постирать, надо то, надо это. То есть дел две тонны, огромная куча, безумная. Очень много дел у нас. На Бога у нас просто времени нет, причем не только на Бога, а в принципе. Уметь. Уметь увидеть, в чем моя проблема. [С хулом тяготу Бога скажут] все труждающиеся и обремененные. Чем я обременен? В чем мой, а, обременение? Обременение — это чрезмерный груз. Гордыня, тщеславие, уныние, отчаяние, леность, зависть, гнев, раздражение. В чем? Чем я обременен? Что, с чем мы к Богу придем?

Господи, вот у меня, допустим, там, гордыня. То есть надо понимать, как это сделать. Есть такая книжка «В помощь кающимся», там перечень грехов, выписываем его на листик, то, что считается присуще нам. [Не ее листуем?] Угу. На второй раз делаем то же самое, а потом [в баллистиках] сравниваем. Вот то, что осталось, это то, чем мы обременены.

От исповеди до исповеди душа, душа занимается духовной работой. То есть вот я прихожу к батюшке, я сижу: «Батюшка, вот у меня зависть к Васе, что у него новая машина». На следующей исповеди, по идее, я должен прийти и сказать: «Батюшка, я про… ис… ну, искоренил это искушение в душе. Я Васе теперь больше не завидую». Иначе какой смысл в исповеди? Если мы ничего не сделали от исповеди до исповеди, если мы приходим и выливаем на священника один и тот же набор наших каких-то… Одной исповеди самой по себе де-факто недостаточно.

Нужно работать над собой. Вот смотрите. И последний у нас слайд, последний, я думаю. Это умение просить Господа. Ну, ведь мы, у нас как происходит? Мы приходим и: «Дай! Мне надо».

Я всегда привожу пример. Он может показаться анекдотичным, но очень яркий. Как-то это было лет, наверное, еще в девяностые годы. Стоял мужчина и, вы знаете, так плакал. Ну, так только женщины даже не плачут. Так рыдал навзрыд, выл. Думаю, ну, как, умер кто. Ну, не меньше. Я к нему: «Ну, что случилось, голубчик?» А он безутешный, чуть не одежду на себе рвет. Думаю, ну, может, не больной он, все. А он прямо рыдает, прямо слезы вот прямо капают. Думаю, ужас, ну что ж такое случилось? Он говорит: «Батюшка, я вам как священнику…»

«Такой ужас у меня произошел, такой кошмар!» Говорит: «Я работаю на фирму. Нас четыре директора». Четыре директора. Фирма богатая, мы, значит, там что-то там делаем. Я уж не помню, что они там делают. Вот. «А меня Бог наказал. У всех Мерседесы, а у меня Ауди».

А что это? Я объясняю. Ауди — это фи… марка машины. Плохая, ну, так он считает. Да, просто. Я никак не могу понять. Я говорю: «И что? А почему плачете?» «Ну как же? У всех Мерседесы». Вот. «А меня Бог наказал. Мне… Горе, горе. Мне стыдно, значит, мне, что я прихожу, а у меня такая плохая машина. И мне, мне стыдно». И он: «Почему меня Бог не любит? Горе». Понимаете, вот для него это проблема, для него это горе.

Я тогда, помню, на него очень так как-то и накричал даже, потом прощения просил. Я думаю, что, голубчик мой, ты горя не знал. Да, да, да. Горе. А давай сейчас сравним болезнь твоего ребенка с первым грехом в его душе. Причем такую болезнь, знаете: тридцать девять и пять, и не спадает. А? Двухстороннее воспаление легких, [при вспышке], не дай Бог. А? Какая машина? Где? Что? Он так подумал и говорит: «Ну, наверное, как-то. Но очень хочется машину». Понимаете, вот. И вот это всем нам присуще. Не в такой анекдотичной форме, но всем присуще.

Это присуще. Да. Прежде чем сказать Господу «дай», подумайте, поинтересуйтесь, задайтесь вопросом: а это мне нужно? А я вообще в этом нуждаюсь? То, что я прошу. Угу. Да, это интересно. Вот. И последний момент, о котором следует помнить, это вопросы веры.

Каждому из нас вера присуща, кому больше, кому меньше. Сейчас это не подсчитывать, не измерять неправильно, не нужно. Как сказал один человек мне очень интересную фразу: «Каждый баран за свои рога подвешен будет». Интересная фраза, это про каждого из нас.

Вот. Я приведу вам пример с ребенком. Вот у нас заболел ребенок. Мы берем лекарство и даем ребенку. Ребенку горько, ему невкусно. Что делает ребенок? Он бьется, отталкивает руку. Он говорит: «Фу, невкусное. Мама, папа плохая». Ну, все через это проходили. Просто сейчас такие лекарства делают, сладкие все. А раньше этого всего не было. И поэтому как-то все так было. Горькое лекарство, хорошо. Но мы настаиваем. А иногда какой-то и силой ребенка, потому что мы знаем, что через полчаса температура спадет, жаропонижающее свое действие. То есть мы об этом знаем.

Я вам задам вопрос: откуда мы это знаем? Ну, на самом деле, мы что, мединститут заканчивали? Мы фармакологи? Мы разбираемся в химическом составе таблеток? Вы знаете, из чего состоит аспирин? Я не знаю, например, я далеко от этого. Вы знаете, из чего состоит тот же панадол жаропонижающий? Тоже мне недоступно. Мы верим бумажке, которую вложили туда. И выходит, что вера в эту бумажку, вот в этот цитрамон, да, она выше, чем вера в Бога. Она выше, потому что таблеточки [на вокзале] пощупать можно, два рубля стоит. А Бог? Ну, Бог.

Ну, ну, ну, ну где Он там, Бог? Ну, Бог есть где-то. А то, что Господь сотворил и химические элементы, которые сделали эту таблетку, и людей, которые ее придумали, мы об этом не задумываемся. Ведь, по идее, мы должны сделать следующее. У нас болит голова, мы говорим: «Господи, помоги мне!» Ну, кто святым маслом голову мажет, кто крестом осеняет, и голова проходит. И все, что для этого надо иметь, — это веру. Такую же, даже еще меньшую, чем на этой бумажке, которая «не читай, не верь». [Чтоб она долг детям до двух лет проглотил и] два рубля.

Вы подумайте, как Богу, если бы Он мог вообще к нам испытывать человеческие такие чувства плохие, как должно быть Ему обидно, что Ему, Создателю, верят меньше, чем бумажке, на которой что-то написано. Это точно. Какой позор! Какое духовное оскудение!

Для нас наша вера имеет исключительно магазинный характер. Магазинный. Товарно-денежные отношения с Богом у нас распространенные. Мы Тебе свечку поставили, а Ты нам чего-нибудь. Ну и дальше по списку. Там кому денег, кому там. Мы Тебе вот лоб положим, на колени даже станем. Знаете, я с таким в Индии столкнулся. Вот там коровы — священное животное. Вот [трактор], четыре полосы туда идет, четыре полосы обратно, [кровососущее]. А нельзя, священное животное нельзя тронуть. Все. Ни гудеть нельзя, ни ударить ее нельзя, ничего. И вот ждет за… [Калнамил], по-моему, называется, я не помню.

Там был…

Нашли ошибку в тексте? Сообщите нам

Есть вопрос? Задайте его в беседе — ответ найдётся в словах отца Андрея. Спросить