Перейти к содержимому
ПротоиерейАндрей Прудников

Первый шаг от нас к Богу

23:04 · запись с диктофона · Молитва и путь к Богу

Текст проповеди

Текст расшифрован по аудиозаписи и выверен.

Время у абзаца — послушать с этого места.

[Просил как-то лечить.] Прошу вас, пожалуйста, помогите [вашему теле богатейшему. Гейл.] Дом, как вы понимаете, раньше — это была катастрофа. Сейчас-то можно было поехать купить какие-то всесезонные, какие-то строительные материалы, а раньше это надо было ждать, ютиться по погребам у соседей с детьми.

Вот. И одна из тех женщин, конечно: «Вот возьмите вот это, вот это возьмите». И вот, например, у них ни одежды нет, и мебели нет. «А вот возьмите, может, каких-то пару курочек и одного поросенка». У них там еще все погибло. «Возьмите на время». Целую неделю. Целую неделю [она обладала этим человечеством]. [Туда ей дороги] оборванцы ходят тут всякие. «Вот тебе три косточки и [грелок два]». Сейчас. На следующий день, вернее, на третий уже она зайдет и скажет: «[Есть маенький] дома?» Тот говорит: «Нет». И этот молодой человек первой женщине принес то, что она дала, и второй — то, что она тоже.

Да, и вот потом те три косточки. Эта притча очень яркая для нашей жизни. Иоанн Златоуст говорит об этом так: хочешь, чтобы тебя любили, — научись любить сам. Хочешь, чтобы тебя били, — бей сам. То есть если фактически мы говорим о том, что у нас проблемы и нам не хватает денег, — научитесь их раздавать, помогать тем, кто нуждается. Если вы хотите, чтобы у вас была любовь в семье или там что-то не хватает, слушайте, научитесь отдавать. Отдать, прежде чем получить. Мы не хотим, мы не готовы к этому. Мы применяем к Господу проверенную схему товарно-денежных отношений.

Ты мне, Господи, а я тебе. Не мог бы ты, Господи, сначала со мной рассчитаться, а я уже как-то буду потом молиться, вот это, поститься. Мне сначала это надо. И вот я вам расскажу. Я прочел, хотя это, может быть, неуместно в церкви, ну, назовем это не анекдотом, а притчей. Вот я когда прочел, вы знаете, сначала очень смеялся, ну а потом, вы знаете, ну, наверное, каждый из нас узнает вот в этом анекдоте себя. Едет человек по дороге и так опаздывает, так опаздывает. Там то ли самолет, то ли поезд.

Все. Ну, вот все, надо срочно. Вот и нету места, где припарковаться. Вы знаете, на самом деле вам легче, так сказать, немногим людям, кто не водит машину. А когда ты водишь, вот надо, ну нельзя, знаете, ну, ее либо собьют, либо поцарапают, и концов не найдешь. Ее надо где-то припарковать. А иногда такие места, ну вот ну никак. И вот человек смотрит, ну негде припарковаться. И ну нет, вот он едет, и вот срочно надо. И катастрофа, вот надо срочно припарковаться. Все, срочно. И он говорит: «Господи, Господи, если ты мне вот сейчас поможешь припарковаться, я брошу пить, курить, я перестану изменять жене, я буду ходить в церковь, Господи, два раза в неделю, нет, три.

Вот, и в воскресенье буду исповедоваться и причащаться. Ну, помоги же мне, Господи». И тут впереди вот просто раз — и выезжает машина. Человек говорит: «А, спасибо, Господи, не надо». Это мы с вами с головы до ног. Это про каждого из нас. Сначала мы вопим: «Господи!» Не спросишь, что Он думает по этому поводу. Получивши, [это бездарно, дратся и дрожиим], а потом начинается: «Ты виноват». Что же Господь будет делать? Если бы, согласитесь со мной, что если бы Господь Бог судил нас сегодня по нашим делам и так, да? Горе бы нам было.

Что же получается? Что основная, вот то, о чем я говорил вначале, основная проблема — это наше маловерие. То есть когда нам нужно где-то припарковаться: «Господи, присылай место». [Очень нам], очень верим. Но как только место для парковки появляется, человек спрашивает: а что Господь сделал? Тут все [без логики и уму] как-то обошлось.

Как-то, вы знаете, тоже не яркий такой анекдотический случай. Господь Бог, [к сожалению о том], что мир погряз в болезнях, в бедах, решил исцелить. И спустился с небес к людям, и сел в городской поликлинике обычным терапевтом, врачом. И вот заходит человек: «Ой, доктор, у меня вот все». Доктор говорит: «Иди, ты здоров».

Ничего не болит. «Ой, вообще, доктор, [и что я молодец даже]». Ой, вообще, ну, пожилой человечек как младенец здоровый, все. Выходит, его [очень] спрашивают: «Ну как [новый дом]? Как он?» — «Вообще даже не надо никуда». Да. Нас не интересует, как спасти нашу душу. Нас интересует место для парковки. Все. Я хочу знать. Мне плевать, спасительно это для моей души или нет. Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Я хочу место для парковки сейчас. И в результате [такие серии], да.

Господь Бог, милосердный Отец, сожалея о своем безумном чаде, подает на это. Но душу эту нашу — нет. Я проводил несколько таких экспериментов. Вот приходит ко мне человек и говорит: «Батя, у меня проблемы». — «Давай искать». [Везде корень твоих проблем — все.] Я ищу, смотрю, черт знает где. Я говорю: «Что ты, мать?» — «Да вы мне вот это по ушам тут, мне вот это вот все тут рассказываете. Вы мне материально помогите». Я говорю: «Давай заключим с тобой договор. Сколько тебе надо?» Он мне: «Триста долларов». — «Я найду этих триста долларов, но по-честному.

Я не требую от тебя это самое. Если проблема твоя решится, а это, конечно, решится, ты придешь, мне скажешь. Если не решится, ты тоже мне скажешь». Я провел много таких экспериментов. [Они] сто гривен, пятьдесят гривен, и бутылку масла, и стакан вина, и что ты хочешь? Да. Человек ровно за углом влезает в эту же колею, в эту же яму падает.

Ничего не меняется. Вот мы иногда, да? Я вот на проповеди говорю, мы иногда думаем, говорим: «Господи, мне бы сейчас только триста, мне шестьсот. Значит, триста я отдам [сами] долги, двести я заплачу за квартиру, а сто — я оденусь, куплю там какую-нибудь пальто или там ребенку туфли какие-то, там еще что-то. Фух. И я выживу». Господь посылает. Человек радуется. На следующей неделе он опять говорит, опять он в долгах. Что мы делаем не так? Что мы делаем не так? Почему [под дачами] такими наши проблемы не решаются? Да потому, дорогие мои, что мы с вами люди маловерные и верим избирательно, в большинстве своем.

Здесь я верю, здесь я не верю. Мне хорошо — я опять верю. Меня прижало — я опять не верю. Я спрашиваю женщину одну, звоню, говорю: «Как вы?» — «Ой, батюшка, все у меня хорошо, все у меня замечательно». — «[Зачем вам не было в последнюю сказку]?» — «А что? У меня все хорошо». Звоню на следующую неделю. «А что?» — «Ой, батюшка, там, значит, мама заболела. Мы пошли к одной жен… верующей женщине. У [очень] несколько икон. Она очень верующая женщина. Вот она читает молитвы и выливает масло. Но она очень веру… очень верующая, очень. Нам сказали, что вот и отец Иона ее благословил, и все ее благословили, и мы пошли к ней.

Вот. И маме все равно плохо». [Если вы сами смотрите целительность видео благословенных отца Ионы], я где-то даже спрашивал. [Я, отец Иона, вот такие люди все.] «Да нормальные, батюшка, да, да, есть такие». Все это самое. Вот и все это самое. А Иона никого не благословляет. Нет, нет, только Господь. Господь лечит. Господь скажет, что это. А все получили благословение от Ионы. Все как одна. Вот. И так далее, и тому подобное. Вот знаете, вот эта проблема маловерия, она решается каждый, каждый день, днем, ежечасно. Это без исключений. «[Господи, веру помоги моей неверной]».

Это настолько всеобъемлющие слова, что о них можно книгу написать, по поводу этих слов. Но мы скептики. Мы циники по большому счету. Поэтому мы говорим: да, да, да, мы грешные. Ой, [здесь есть], да, да, [все грехах]. И все продолжается точно по такому плану. Ничего не меняется. Бла, бла, бла, бла, бла, бла, бла. Да, мы грешны. Да, а что ты сделал с этими своими грехами? Что? Какие действия ты предпринял, чтобы избавиться от своих грехов? Вот у меня люди сейчас [проходят отлучение], и я им сокращаю сигареты. Сначала там по две, потом по одной, потом по половине.

Человек говорит: «Не, ну это чересчур, батюшка, все. Дайте мне еще сигарету». Я говорю: «Подожди, ты уже брось курить. Все». — «Ну, как это по половине? Ну, что это? Ну, ну, дайте я чуть-чуть. Ну, что это такое?» Вот человек говорит: избавьте меня от курения — и тут же [бросьте] еще четыре. То есть да, да, да, мы понимаем, что мы. Да, да, да, мы грешны. Да, мы грешны, это самое. Я одного человека [принимал] в пост в кафе за пельменями. Ну, я мимо проходил, а окна большие и стеклянные, и он все пельмени лупит, пельмени.

А он из этих пельменей вышел и так любезно. Я говорю: «Ну что?» — «Ой, ой, вообще. Ну так стыдно перед вами, так стыдно. Оля, мне еще и сыр, сметаны принеси. Так стыдно перед вами». Вот это, вот эта сметана — это вот мы с вами. Да, да, да. Мы грешим. Ой, да, мы такие. А от исповеди до исповеди наша душа не занята ничем, а должна быть занята духовной работой. Фактически на следующую исповедь мы должны прийти и сказать: «Батюшка, вот из этого списка, сказанного в прошлый раз, вот этот грех я избавился».

Скоро, знаете, будет такая услуга — ксерокопия грехов. Взять отсканировать все грехи и продавать за пять копеек людям перед исповедью. Подчеркнуть ненужное, знаете? Вычеркнуть. Да, вычеркнуть ненужное. Мы не работаем над своими грехами ни одной секунды. А в чем должна проявляться вера? Я всегда задаю вам вопрос: а как это — верить в Бога? Ну, как это, как это, как это, как это? Знаете, ответ на этот вопрос очень хорошо переводит слово «религия». Religare. [Relige] — един с Богом, или вместе с Богом.

Когда человек говорит: «Знаете, вот я не хожу в церковь, я не хожу. Знаете, главное, чтобы Бог был в душе». Я говорю: «А как это проявляется, что Бог в душе?» Ну как? Вы, наверное, стали намного лучше с тех пор, как Господь поселился в вашей душе. Вы перестали пить, курить, ругаться, материться, вы постились, освятились. Ну разве что нимба нет и крылья не растут. А так вы дивный человек. А давайте [спойлю] ваших окружающих. Скажите, ваш муж намного изменился с тех пор, как узнал Бога? Что? Вот Петр, посмотрите. Как бы, что ты там, [какие у тебя боты в руке]?

Ты вчера на рогах пришел с выпивки, из застолья. Что ты вот это себе допустил? Какой Бог в душе? Что люди несут? Какой бред! [Какой я смеюсь.] Знаете, и я услышал одну женщину, говорит: «Знаете, я вот люблю больше католиков, чем православных». Я говорю: «Почему?» Она говорит: «А что, значит, пришла, попели, тридцать минут посидели, чайку лопнули и домой пошли». Я говорю: «И галочку можно поставить». Я говорю: «Я люблю». Она говорит: «А вот это классно. Стоим и [едем, едем, едем]. По три часа там пели или два часа. Ну и что мне-то?»

Я говорю: «Это весело. Хе-хей!» Я говорю: «Скажите, а когда последний раз вы исповедовались?» Она сказала: «А у нас не исповедуются. Ну, мы так же, почти что». Господи, как же все. Мы перестали работать над собой. Хотите, я вам приведу простой пример? Давайте сравним. А, ну, к примеру, веру [с высчитыванием пробей]. А? Два часа просидеть [над пробеями]. Два часа! Более. Никто даже глазом не моргнет, не отвлечется, ни в сторону не уйдет.

В церкви иначе. Зачем? Для чего это? Там понятно, тут мы к этому привыкли. А там какая красота! Мы превратили нашу душу в помойку, которая, извините меня, занимается только потреблением. Мне, мне, мне. Чем хвастается, хвастаетесь вы или ваши знакомые, когда приглашают вас в гости или когда вы приходите?

Собранием Шекспира? Дипломом своей дочери? Дубленкой? Кольцом? Хрусталем? Работой, где можно что-нибудь украсть? Приобретениями твоими какими-то. Посмотри! И глаза загораются. Вот оно, а! Чистая кожа, посмотри, всего за сто долларов. Красота какая, посмотри. Вещь, мечта.

Я в Украине приехал в одну семью, не буду говорить, там какая еще. Они сковородку на что-то поставили. Оказалось, у нас сборник Шекспира. Год издания шестьдесят пятого года, на мелованной книжной бумаге. Я говорю: «Это же Шекспир». Знаете, что мне сказал дядя? «И что? Что это такое, на твоем Шекспире? [Какие смешки. Пока дай мне]». А на сковородку на что-то поставили. То есть мы… я к чему говорю? Мы превратились в потребителей. Мы потребляем, ничего не отдавая взамен. Мы стали эгоцентристами. Я в центре Вселенной — нет, дорогие мои, в центре Вселенной Господь Бог.

Это вопрос к вере. И, конечно, каждый из нас решает сам. Но первое, о чем я сегодня говорю, — это верить. Я верю, я не верю. Я верю, я не верю. Это тяжело. И уже заканчивая, я вам расскажу одну тоже притчу. Я тоже написал такую притчу, когда три человека прыгали с самолета. Один человек говорит: «Вы знаете, я это, вообще атеист, вообще в Бога не верю. Я поэтому надел два парашюта. Один впереди, один сзади. Друг за другом открываются у меня такие». Второй говорит: «Знаете, я, я верующий человек, но мало ли что.

Я надену один парашют». Ну, а третий говорит: «Я, я глубоко верующий в Бога, поэтому я совсем парашют не надел. Вот я верю, что я упаду, и Господь меня не даст мне». Ну, то есть такое. Первый прыгнул, выпустил один парашют, он, знаете, заполоскал. То есть [где] раскрылся? Он выпустил второй парашют, и второй парашют не раскрылся. Он летит уже вниз, говорит: «Наверное, Ты есть, Господи, наверное, Ты есть. Ну, у меня осталось жить пять секунд. Господи, если Ты есть, спаси меня». И он падает на ветви деревьев, они пружинят, и он [очень] приземлился абсолютно незаметно.

Второй человек прыгнул, летит, значит, взял он кольцо и говорит: «А вдруг он не раскроется? А вот я сейчас дёрну, раскроется, ещё одну. А мне кажется, я разобьюсь. Может быть, разобьюсь, может быть, нет. А даже парашют раскрылся, я буду лететь и думать: я разобьюсь или не разобьюсь? Я буду мучиться. Лучше я вот сразу разобьюсь, и всё. Я не буду мучиться, значит, я умру, и всё». И всё. И он упал и разбился. А третий, который был верующий, ну, верующий, подошел, смотрит под самолетом, [то есть здесь все в заплатах].

Он говорит: «Что-то меня это, что-то вообще никак не заворачивает. Я, в общем, не хочу, что-то не, не это самое». И вообще не прыгнул. И вот Господь говорит: «Первый был искренен в своих суждениях, и за искренность Господь наградил его жизнью и здоровьем. Второй был лукавым, как протухшее тесто, из которого и выкинуть его нельзя, потому что в мусорной куче оно тухнуть начнет, и слепить ничего нельзя, потому что из него все кислое и противное получится. Поэтому Господь прекратил его жизнь. А третий умер задолго до своего рождения, поэтому он останется жить мертвым».

Искренность своего суждения можно потерять, можно падать, но иди вперед, иди ищи. Это самое главное. Кто из вас пришел в церковь [крестным]? Кто знал, куда свечи ставить? Кто знал, что такое [забвезда] или литургия? Кто ведал, что такое причастие? Да никто. Вы пришли сюда с любовью. Вы научились. Почему? Потому что захотели. Захотели. И Господь сказал: «Ты узнай: вот православие, вот спасение, вот мир. Живи, живи, иди ко Мне». Вспомните, как сказал Господь: «Придите ко Мне [и грустные] и обремененные». Да? При-ди-те. [Не я вас приду, пока вы], а вы должны первый шаг от нас к Богу.

Мы делаем этот шаг. Господи, я хочу, я верю Тебе, я доверяю Тебе. Я могу заблуждаться, как любой из нас. Я могу ошибаться, как любой из нас, но я иду к Тебе, Господи. Я без Тебя не могу.

[Бог будем с вами.]

Нашли ошибку в тексте? Сообщите нам

Есть вопрос? Задайте его в беседе — ответ найдётся в словах отца Андрея. Спросить