Перейти к содержимому
ПротоиерейАндрей Прудников

Умение говорить «нет»

11:58 · запись с диктофона · Слово, честность и свобода

Текст проповеди

Текст расшифрован по аудиозаписи и выверен.

Время у абзаца — послушать с этого места.

А это был грех. Потому что ее [обида] — это была вера. Вера в Господа. И она жила ей и жила этой верой. У нас как-то по-другому получается. У нас вера, она, как бы сказать, какого-то, знаете, такого странного покроя. Я ее про себя называю «магазинный прилавок». Знаете, что это значит? Ты мне, я тебе. Я тебе свечку ставлю, я в эту церковь приду. Ага. А мне что бывает? Мне то-то, то-то, то-то. [А привязывается этот человек], потому что, знаете, мы верим, а, эпизодически. То есть вот нам плохо. О, хорошо, плохо — бежим в церковь.

Ага, ага. Что такая молитва из него идет, небеса сотрясаются, ангелы, а-а-а, это самое, как это выражается? Что огонь такой из него идет. Да? А вот скажите, когда у нас самое, самое наше сильное время?

Когда нам плохо. Я одну женщину спросил: «Вы скажите, вот вы зачем к нам пришли?» Она такая: «Тебе вот плохо?» — «Да». — «А мне — нет». Бывало, приходили. «Вы давно не были в храме?» Я говорю: «Так, а почему же вы раньше не приходили?» И она сказала: «Потому что я пришла сюда только зачем? О, мне было просто… Бог — это ж ведь когда плохо!»

Какой позор, а. Какой позорище! Как это Бог, когда плохо? Не перебивайте меня, пожалуйста. Сколько раз мы приходим в церковь, если нам хорошо? О, сам туда-сюда. Яблочки какие-то купим. Мимо проходя. Вот в обеденный перерыв [выберет сходить в храм Бог]. И представьте себе сейчас такую ситуацию, что ваши дети будут общаться с вами в таком же тоне, как мы общаемся. «Мам, как дела? Все нормально? Денег дай». — «Сынок, у меня болит». — «Мне все равно, что у тебя болит. Денег дай». — «Сынок, у меня радикулит». — «Мне плевать на твой радикулит. Денег дай».

Как Господу Богу слушать от нас вот эти вот, как сказано в каноне Андрея Критского, «и прочие безумные глаголы»? Вот как ему это слушать, Создателю, от своего, от своего создания всего слушать? Он от нас, кроме «дай», ничего не слышит. И опять же, понимаете, у нас как: здесь верят, здесь не верят, здесь опять верят, здесь опять не верят. Как обидно Господу, как это больно. Но мы считаем, что [лучше нормально]. Мы привыкли. Она, знаете, вот эта магазинная вера, она очень удобная, она как, эээ…

Да? Я часто привожу очень простой пример. Помните очень яркий диалог Каренина в «Анне Карениной»: [через туарег], через заднее крыльцо я достал бисквит. Вот то же самое у нас с нашей верой. «Батюшка, а можно?» — «Нельзя». — «Батюшка, а может, можно?» — «Нельзя». — «Батюшка, у меня денег нет». — «Нельзя». — «Батюшка, а может быть, как-то вот можно вот так вот, чтобы мы [с винокуролевым вылечимся], а я не ходила, а я вам заплачу». — «Нельзя». Какое неугомонное [сущее]. Нельзя.

Если вам это не надо, тогда кому? Если мы не можем поговорить с Богом, тогда кому? Что нам тогда делать? А пришел ко мне человек. Говорит: «Батюшка, я наркоман, но я не верю в Бога. Можете вы меня вылечить?» Я говорю: «Начинаем». Он говорит: «Я буду жить счастливо, если вы меня вылечите. Но, понимаете, я ходить не буду. Я… можно я буду вот экономить и не буду тратить на дозы. То есть [через день кого-то], если деньги принесу вам». Я говорю: «Пожалуйста, приносите. Но тогда вместо вас счастливо буду жить я».

Он говорит: «Как это я буду?» Я говорю: «[А я за вас умру. Значит, и без вас.] Вы не ходите в церковь, [Бог имеет дело]. Значит, я тогда буду вместо вас жить счастливо. Я буду без наркотиков. А вы будете, скажем, так». Он подумал. Я говорю: «Я буду счастливо жить. Вы приходите». И это все накладывает и на семейные отношения, на все. Абсолютно на все. У нас ведь как получается? Я спиваюсь и упиваюсь. И когда один начинает делать и уборку, и стирку, второй говорит: «Мне это очень нравится». Что я делаю?

Вылезли на шею и висят [два гала]. Так мы вылезли на шею к Богу. Мало, что мы грешим. Да, это вообще мы в рабство берем. Мало, что мы грешим. Мы еще, дорогие мои, от Бога постоянно что-то требуем. Проведите простой опыт. Ну, проведите простой опыт. Постучитесь в дверь соседки, соседки и скажите [любимовскую] фразу: «Олечка, ну-ка быстренько мне дай [важную весточку]. Давай, давай, давай, давай». Ну, представьте, что вы услышите в ответ? Ну, если человек интеллигентный, вы услышите примерно следующее, извините, любезнейшее: «Что значит, дайте мне мою, мою? Это моя весточка.

Хочу — дал, хочу — не дал». Мы так никогда в жизни соседям не скажем. А? А то сосед, а то Бог. Что значит «дай»? Что значит «дай»? Как это «дай»? Причем, что интересно, [мы же сказку на ночь поведаем, подарим]. Мы идем по жизненной дороге. Господь говорит: «Доченька, сынок, туда не ходи, там небезопасно». Что же мы делаем? Идем туда, падаем в яму, встаем из этой ямы в помоях, в грязюке, да? И говорим: «Это Ты, Господи, виноват.

Ты не мог яму засыпать. Это Ты виноват, Бог. А я хороший человек, я нормальный человек. Это Ты плохой и злой». Идем дальше. Это правда. Не ходи туда. Как? В яму. Бум, колени ободрали. То есть на те же самые грабли. Потом Господь по своему человеколюбию и милосердию убирает грабли. Может быть, голову расшибет. Убирает Он грабли. Что такое грабли? Да ничего, ничего.

Вся наша жизнь — это изменения. До тех пор, пока мы не научимся меняться, мы будем умирать. Если ребенку, вот так даже Марине, я не знаю, был ли у нее такой опыт или нет. Вот если она [грязи] один раз тронула, я думаю, что второй раз ее не… Было такое, нет? Не было? Нет. И в таком возрасте ребенок уже запоминает. Боль очень быстро запоминается. Боль очень быстро. И тронь она [грязь] и обжегся — все. [Боль] она никогда не тронет. Так что, извините меня, мы что, тупее детей, что ли?

Почему, зная, что ссориться с домашними грех, мы продолжаем ссориться? Почему, зная, что, извините меня, рано или поздно нам надо будет встать над могилой своей матери, мы продолжаем изводить ее или там отца? Почему, зная, что, извините меня, воровать грех, мы тащим с работы кучу фигни? Ведь, извините меня, в Книге не написано, как я уже сказал, «пачку бумаги с работы». В Книге Жизни написано: «вор» — все. И судить тебя будут как вора. И человек говорит: «Батюшка, ну как же можно так говорить? Но я же не миллион украл.

Я же стопку бумаги украл». Я говорю: «А представь себе, я захожу к тебе в офис и беру у тебя стопку бумаги. Как ощущения?» Человек говорит: «[Да вам пожалуйста, вы у меня.] Дядя, чего это ко мне в офис приходите?» Да? А мы так поступаем каждый день. Посмотрите, семнадцатый год. Россия была самой номер один великой державой. А потом бесовская власть сказала: все, пока. Все, пока.

Вы себе представляете, что такое мировая держава номер один? Не номер два, не номер три, номер один. За семьдесят три года эта великая держава была уничтожена, разграблена, разворована, разбита на части, куплена и продана.

У нас уже украсть нечего, у нас уже землю стали [вываливать], что найдем. Как это удалось? А вот так, по стопке бумаги, по одному яблочку. Ведь воровство — оно же [в яблочко], оно в голове. До тех пор, дорогие мои, пока мы не научимся, [и это моя, кстати, шутка. Не, а как это пока не научились меняться?] Еще будет, еще, еще, еще.

Вот. До тех пор, пока мы не научимся говорить «нет» своему бесу. Не буду. «Ну стопка бумаги». — Я не буду! — «Ну слушай, ну тебе же нужна бумага, у тебя закончилась». — Я не буду участвовать в этих делах. Есть такое понятие — внутреннее опоясывание. Это порог, который ставят десять заповедей. Дайте своему ребенку десять заповедей с детства, и он не будет колоться, курить, пить, воровать. Не буду, не хочу. Есть порог. Вот нет, я не буду. Умение говорить «нет» и отлича… и отлича… отличает нас от животных. Животные не понимают человеческого «нет».

Есть кусок мяса. [Животное говорит]: «Волк, пожалуйста, не ешь сейчас плоть». Ну что? Глупо, правда? Волк мясо ест. А человек говорит «нет». И когда вот это брюхо говорит [сюда]: «Я хочу мяса», а душа говорит: «Цыц, цыц!» — и тело подчиняется, потому что сначала создан дух, а потом создано тело. Тело — это мешок с костями, а дух вечен. Умение подчинить своего беса себе. Нет, нет, я не ахти какой, может быть, христианин, я не супер-пупер прихожанин, но я не хочу.

Я не буду воровать. Я не буду пить. Я не буду участвовать в делах темных. Да, пожалуйста?

Нашли ошибку в тексте? Сообщите нам

Есть вопрос? Задайте его в беседе — ответ найдётся в словах отца Андрея. Спросить