Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Дай мені

17:18 · Молитва і шлях до Бога

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

«Дай мне, Господи, дай мне, угодник Божий, дай мне, Матерь Божия, просто так чего-нибудь». То есть я меняться не буду и делать ничего я не буду. Я у тебя попросил или попросила уже для себя — и всё. Мне отдай — и сейчас.

Честно говоря, вызывает, ну, даже не удивление, а, наверное, какое-то... нонсенс какой-то. Что же надо сделать? Как это должно звучать? Если мы приходим к соседу, соседу на лестничную площадку, через дорогу, и говорим: «Вот слушай, сосед, вот я тут гвозди забиваю. Слушай, у меня не получается что-то. Ты не можешь пойти вместо меня гвоздей забить?» Или, допустим, хозяйка к хозяйке ходит и говорит: «Слушай, я, ты знаешь, я суп варю, у меня ничего не получается. Пойди свари за меня суп». Ну что мы услышим опять? Ну, даже если у нас какие-то очень теплые отношения с соседями, мы услышим: «Извините, [что у меня дел нету, как говорю вам,] гвозди забивать».

Мы как просим? «Сосед, дай мне молоток». В крайнем случае: «Одолжи мне гвоздей, а уж я сам забью». Соседка у соседки соль, лавровый перец, картошки можем в крайнем случае попросить, но суп поварить мы за... она за нас — не просим. Почему же мы дерзаем обратиться к Господу, чтобы он за нас всё это сделал, да еще и быстро, да еще и не так, как ему угодно, а так, как мы хотим?

Вспомните, мы приходим в гости к другому человеку или к другой хозяйке. Нам тарелку супа наливают. Сколько раз мы: «Ой, большое спасибо. Ой, такой суп у меня никогда... Ой, вот какой». Мы шестьдесят пять поклонов сделаем, и похвалим, и какие тарелочки красивые, и как она сервирует, и какая хозяйка. Да? Богу мы не удосуживаемся лишний раз вообще нашу почесть проявить.

А если и читаем, аминь — всё. То есть мы нашу жизнь тварную, нашу обычную человеческую ставим превыше Господа. Так как же мы дерзаем обратиться к Сотворителю нашему, Создателю и Бытописателю Вселенной, унижая его свои... своими просьбами, ставя его ниже твари... Творца ставя ниже твари. Как вот Иоанн Златоуст пишет: «Чадо мое!

Аще случится тебе ко Господу нашему Иисусу, Творцу, Творцу Вселенной обратиться с молитвенным воздыханием или просьбой, проси его о помощи в решении дела послушного, но не решения оных за себя». Ну, пример с молотком. Не «иди за меня [гвоздей бери]», а «дай мне молоток, я сам забью гвозди». То есть, другими словами, мы говорим: «Господи, дай мне сил решить проблему с Васей. Господи, научи меня, как помириться с Таней. Господи, буди мне наставник в моих тяжелых, э, отношениях на работе. Покажи мне, как нужно. Я сделаю, я забью эти гвозди сам».

Но очень часто у нас есть такая история. По-простому, по-человечески иногда устает человек от каких-либо своих грехов или от грехов своего ближнего так сильно, что и сил-то уже никаких нет к решению его проблем. Уже нет сил.

И опять же, человек приходит и говорит: «Господи, у меня нет сил. Забей за меня эти гвозди сам». Опять то же самое. Как быть нам, людям несовершенным духовно, людям, обуянным массой каких-то грехов, страстей?

Как один игумен писал своему послушнику в скит. Ну, как сказать, скит — это как ваш, ваш филиал. Ну, это монастыря скит, там небольшой такой [фон]. И он ему писал: «В ответ на твое письмо реку тебе, чадо мое.

Прежде грехи чужие [перечисляя, он их] на себе посчитай, кои имеешь, как собака блох». Всё начинается, и я говорил об этом не раз, с покаяния. Всё начинается со взгляда на свою душу.

Очень легко ткнуть в кого-то или во что-то пальцем и сказать: «Вот они виноваты». «Батюшка, мой внук не слу... слушает какую-то забойную музыку, весь дом ходуном ходит. Сделайте что-нибудь, чтобы он ее перестал слушать».

Я пошел, купил диск Моцарта. Прихожу, сидит парень лет пятнадцати. Говорю: «Слушай, твоя бабушка говорит, что ты какую-то музыку слушаешь [по зачатию огня]. Я тебе последний диск Моцарта принес». А он говорит: «А кто?» Я говорю: «[Божья]...» — полтора часа парень слюну забыл глотать. Говорит: «Слушай, а это почему ж [сейчас в интернете]?» То есть сесть и поговорить, рассказать, кто был этот композитор, привлечь — это очень тяжело. Легче ткнуть во внука пальцем и сказать: «[Вяка] плохой». Легче пальцем поводить и сказать: «Моего сына испортила улица». Мне всегда интересно, какая. Я говорю: «Какая улица?»

«И семьдесят вторая». Ну а куда он ходит? Я пойду туда, посмотрю. Портит. Помните, как был Филипп Филиппович Преображенский у Булгакова в «Собачьем сердце»? «Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах». С этого начинается. Я виноват, я не досмотрел. Мой сын пьет — я упустил. Моя дочь [одевалась] — я виновата. Мой внук колется — я проглядела. И с этого покаяния начинается любое наше исправление.

Потому что до тех пор, пока мы в слепой гордыне пальцем тычем в разные стороны, пытаясь найти виновных... Вон, посмотрите, как говорится, широкий пример — наше правительство. Он виноват, она виновата, он виноват, она виновата. [То нуровым пальцем.] А что, в магазин-то мы ходим? Мы с вами, извините, платим за квартиру, за свет.

Когда-то один к одному святому пришел, говорит: «Отче, ты знаешь, мне очень плохо, я ничего не могу с собой поделать. Я всё время грешу, ну, в мыслях, в словах, в делах. И вот я как ни молюсь, как я уже на коленях стою, я уже есть перестал, одну воду пью, а всё ж таки мысли бесовские у меня возникают всякие, [денег]. Я могу зло сказать. Язык у меня такой колючий, я такой — ничего не могу сделать. Уже до того дошло, я цепями себя к стене приковал и язык грязной тряпкой заткнул.

Целый день в пещере сижу, никому не показываюсь. Только снял — сразу согрешил. Что мне делать?» Старец говорит: «Хорошо, я тебя научу. Вот тебе стакан воды, стакан воды». Налил ему старец воды. Ну, как говорят, полный, полный стакан. А монастырь, ну, где старец этот проживал, стоял в такой низине, местах. «Вот тебе, — говорит, — стакан воды, да смотри, хоть каплю прольешь — батогов отведаешь». Тот бедный аж вспотел, взял стакан, по шажочку идет, потом обливается, зубы цокотят. Старец смотрит, батогов не пожалеет. Двое суток, ни глаз не смыкая, он шел вокруг монастыря.

Так за час бы обошел, а так шаг за шагом. Под ноги смотрел. Глаза смыкаются, устал, руки трусятся. Дошел, приносит старцу, говорит: «Отче, ни капли не разлил, вот». И упал. Говорит старец: «Ну, теперь я тебя научу, как жить в мирской. Представь себе, что жизнь твоя — это вот этот стакан. О чем ты думал, когда стакан нес?» Он говорит: «Отче, про батоги думал, чтобы это, не побили вы меня». Он говорит: «Вот так. Вместо слова „батоги“ подставь суд Божий, вместо слова „стакан“ душу свою подставь». Ведь это же несложно сделать.

Мы проходим многотрудные исследования в больницах, какие-то бета-, альфа-анализы, какие-то соскобы и пробы. По пять, по шесть часов в больнице в очередях проводим, внимательно все инструкции врача соблюдаем до последней запятой и не считаем это для себя трудным. Господь же никаких нам столь утомительных рецептов не дал. Он дал всего лишь две заповеди: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» и «ближнего твоего».

Тогда очень просто на словах. А на деле получается другая история. В голове у нас наши проблемы, а в сердце у нас, ну, в лучшем случае кто-нибудь из деток, из ближних, а в худшем — и мы сами там. Я в центре Вселенной.

Я не знаю. Вот каждый день нашей жизни — это драка за нашу душу. Это самая настоящая драка. Чем ближе к свету, тем больше тьмы. Чем ближе к Богу, тем гуще драка. Как проверить, какое дело вы сделали? Вот: «Господи Святый, Господи Иисусе, помоги мне то, то, то сделать». Вот как проверить, доброе это дело было или злое? Если вы сделали доброе дело, обязательно бес вам какую-нибудь пакость подсунет. Так, к старцу пришел один ученик, говорит: «Отче, вот я одну бабушку через дорогу перевожу, она вот у нас рядом живет, а я на воротах стою».

Ну, как у нас тут на воротах. «И вижу, она идет, и раз — под руку и перевел». Он, отче, ну, старец говорит: «А, не надо этого делать». Тот говорит: «Ну как же? Ну, пожилой человек, как же, как же так?» Он говорит: «Не-не-не-не-не. Ты, — говорит, — из обольщения это делаешь. Мол, смотрите, братья, какой я, бабушку перевожу. А вот постарайся, вот я на тебя такое послушание даю: три раза так сделай, чтобы никто тебя не видел. Вот тебе куртка, подрясник сними, чтобы даже не видно было, что ты монах, и в куртке веди [эти люди] через дорогу».

Пришел ученик, говорит: «Что-то, батюшка, не то, не то». — «Чего не то?» Говорит: «Я ее переведу — тут, значит, меня машина грязью обляпала. Второй день перевел — в какой-то... там собака наделала, наступил и, представьте, измазался весь. Третий день перевел — меня [четки переругали]». Говорит: «Оп, оп, вот это оно, вот это оно, вот это доброе дело».

И умение защищаться — это присуще всем нам. Можно всю жизнь прятаться от своего беса, всю жизнь не видеть его реально. А вот когда он искушает нас, когда не хочется идти на «Неупиваемую Чашу» при простой пьянке, когда уже этот алкоголик здесь вот сидит, когда там наркомания какая-то или еще какая-то страсть, уже жить не хочется, видеть его, сказать хочется: «Пропади из моей жизни, чтобы я тебя уже не видел. Всё, устал я, устала я уже, всё, не могу я больше с вами и сам с собой не могу». И вот ты поднимаешься и, скрипя, как старая дверь, идешь к Матери Божией.

И тут болит, и там тяжело, и здесь опасно. Многие люди говорят: «Вот, мол, я, — говорит, — чудо видел». Какое чудо? «Один старец, — говорит, — так подошел, там свечи потухшие, молился, вот, а свечи сами зажглись».

Пришли к старцу: «Отче, вот мы такое чудо сделали». Старец говорит: «Чудо? Это не чудо, это [милостыня]. Вот когда пьяница от стакана своих детей отвадит, вот это чудо. Когда мать после двух работ сына в церковь ведет, Закон Божий учит, по-людски жить его наставляет, вот это чудо. Когда дитенка неразумное в десять лет, а то и в пятнадцать тянется: „Научите, покажите, расскажите“. Вот это чудо». Он говорит: «Это так, обычное дело». Каждый из нас приходит к Матери Божией со своими бедами, скорбями, и у каждого из нас своя страсть, у каждого.

Как один старец говорит: «Кто говорит, что не в прелести, тот в прелести». У каждого из нас своя боль. Не забывайте, что Господь готов помочь нам. И всё, всё, что нам надо сделать, — это произнести те самые волшебные четыре слова: «Господи, помилуй и спаси». Ну, будем бодры.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати