Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Коли я буду щасливий

30:43 · запис з диктофона · Душа і духовне життя

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

Пришёл как-то один человек ко мне и говорит: «Батюшка, как так получается? Вы посмотрите, всё, что происходит в мире вокруг меня, — тоже мне так сказал, — вокруг меня, оно всё негативно отражается на мне. Да? Грех какой-то я совершаю. Вот я пьющий, там, наркоманствующий, там. Вот всё, что я делаю, да, в конечном итоге я за всё заплатил.

Вот плохо мне. Когда я буду счастлив?» Вот, да? Вот вопрос задал человек. Как часто мы этот вопрос задавали себе сами? Вот когда вот это всё закончится, я буду счастливым человеком. Я вам задам... Как-то нас тут водят.

Постарайтесь, чтобы они заходили, мы не шумели. Не-не-не, пожалуйста, но не шуметь. Пожалуйста. Я вам задам третий вопрос. Скажите мне, а кто вам сказал, что вы должны быть счастливы, а? Что это за слово такое — должен? Должен — это должен, да? То есть Господь Бог должен вам создать какое-то счастье?

Господь Бог такого ничего не говорил. А знаете, почему мы живём в несчастье? Потому что мы от счастья сами отказываемся, от красивой жизни отказываемся. Знаете, как это происходит? Я вам покажу. Вот мы приходим в церковь или обращаемся к Богу, и мы хотим, чтобы было так, как мы хотим.

Не-не, Господи, Ты мне вот это всё, мне это не надо. Вот как я хочу, сделай, и я буду счастлив. Это очень важный момент. Я вот специально подготовил эту тему к проповеди, потому что нам кажется, как, вот, ну, у нас такое мнение, да, возникает. Вот сейчас Господь сделает, как я хочу, и у меня сразу наступит счастье. Я приведу вам простой пример, который очень часто, мы с этим примером сталкиваемся. Вот у нас у всех есть дети, да? У кого нет, есть племянники. Все знают, да, вот ребёнок болеет.

Но на самом деле, да, это больная тема. Дети и в тридцать лет болеют, и в сорок лет болеют. И, конечно, любая мать, любой отец отрежет что-нибудь от себя, только чтобы у его ребёнка перестало что-то болеть. И вот мы ребёнку протягиваем лекарство. Ну, там как оно там называется, да? Какие-то там парацетамолы, там, ну, в общем, лекарства.

Ребёнок с детства пробует лекарство на вкус, плюётся и говорит: «Лекарство горькое. Фу, папа плохой» или «мама плохая». Сколько раз мы такие ситуации встречали дома? Постоянно мы встречаем такие ситуации. Но мы знаем, что через полчаса ребёнок потеет, пройдёт температура.

У меня есть к вам вопрос: были кто-нибудь в такой ситуации из тех, кто здесь присутствует? Все были, да? Скажите, пожалуйста, а есть среди нас из тех, кто сидит, медики? Медики есть? Вот фармакологией кто занимается, у кого степень педиатрии. Нету? Скажите мне, пожалуйста, а кто вам сказал тогда, вот вы ребёнку лекарство даёте? Вы знаете его химический состав? Вы знаете, что вы ребёнку даёте? Почему вы верите?

А там на бумажечке написано, да? На бума... то есть вот этой бумажечке мы верим больше, чем Господу Богу. Ну там же на бумажечке написано, что противовоспалительное, способ применения, там, да? Как оно там называется? Мы верим, мы доверяем этой женщине в аптеке, которая говорит: «Вот это хорошие таблетки», да? «Так, слушайте, от головной боли дайте что-нибудь». Она: «Очень хорошие таблетки, вот эти возьмите». Мы же доверяем ей. Почему? Ну она же вот в белом халате стоит, да? Она же вот в аптеке работает. Правильно, да? [Я увижу, что она как по отметке], да?

Так почему Господу Богу, Который сотворил всё это, мы верим меньше, чем этой бумажке стоимостью в две копейки? Как у нас получается? А у нас получается приблизительно такая история. Вот здесь я Тебе, Господи, верю, а вот здесь не верю. А здесь опять верю. А здесь опять не верю, потому что верю я Тебе только тогда, когда мне нравится всё это.

А вот когда надо что-то такое, вот как бы то, что мне не нравится, я снова не верю. Знаете, у меня был такой случай. Пришёл ко мне человек, говорит: «Батюшка. Ааа, у меня проблема, у меня болит голова. Вот уже там неделю болит голова». Я ему выношу святое масло и говорю: «Вот масло, помажь». — «Батюшка, ну что вы, священник, вы эти церковные штучки. Масло какое-то туда [и кончится кормленье]. Вы мне посоветуйте что-нибудь там». Я иду назад в алтарь, беру это же масло и клею на неё бумажку — «от головной боли».

Возвращаю, говорит: «О, у вас есть». А что, мы как-то от этого человека отличаемся? Никак мы от него не отличаемся. У нас с Господом Богом зачастую отношения потребительские. Представьте себе ситуацию, когда ваш ребёнок разговаривает с вами примерно таким тоном. Вы ему говорите: «Так, нужно подмести, нужно помыть посуду». — «Ну зачем это?» — «Как это зачем? Ну, ты должен трудиться». — «Для чего я должен трудиться?» — «Ну, ну как? Чтобы хлеб есть». — «И что дальше?» — «Ну, вот я тебе твоя мать». — «Докажи мне, что ты моя мать, что ты мне вот...» Представляете себе?

Нет, ну такого не бывает. Ну, бывает, конечно, не хочет что-то делать. Но чтобы совсем уже так, да? А у нас с Господом Богом то же самое. Докажи. И вот явись ко мне в ангеле, вот я к Тебе тогда [буду явится]. А так я пока нет. Вот и получается, дорогие мои, когда мы пришли к Богу [за наркотической] «Неупиваемая Чаша».

Мы пришли со своими слезами, со своими проблемами. Откуда эти слёзы взялись? Вспомните одну фразу из Библии: «Верую, Господи, помоги моему неверию». Ведь всё, что надо сделать, по большому счёту, для решения абсолютно, я ещё раз хочу подчеркнуть это слово, абсолютно любой проблемы, любой — это сказать: «Господи, помоги».

Сколько раз мы говорили эти слова, и ничего не происходит. Почему? Неверующие. Неверующие. Да нет, дорогие мои, если бы мы были неверующими или были бы мы язычниками, это было бы полбеды. Это ещё было бы хорошо. Мы сказали: мы в вашего Бога не веруем, и потому, когда Его зовём, ничего не получается. А мы в худшем состоянии находимся. Мы маловеры, то есть теплохладно веруем. Вот вроде так мы веруем, да? Вот там свечку поставить или, или ещё что-то. А вот для того, чтобы перестала голова болеть, маслом помажу — не веруем.

А тут опять веруем, потому что то, во что мы веруем, нам нравится. А вот тут опять нет. Вот оно снова и снова повторяется. Представляете себе? Вот любая проблема решается двумя словами: «Господи, помоги». Вот вы не можете представить себе — всё: наркомания, алкоголизм, табакокурение, вылечивается всё. Абсолютно неважно.

Да? И Господь Бог ждёт. И первый вопрос: а чего это Господь Бог Сам не вылечит всех страждущих, всех больных? Что, Он жесток и злой? Уже всё готово. Таблетка готова. Ну, образно говоря, таблетка. Решение наших проблем. Всё готово. И всё, что нам надо сделать, это сделать один шаг. «Господи, Ты мне нужен». Другими словами, я верю Тебе, я доверяю Тебе. Всё, всё, всё! Достаточно, больше ничего не нужно. Посмотрите, как просто и как одновременно сложно. И когда у нас беда.

У нас, да, вот я вот сейчас про парацетамол спрашивал. Вот прямо глаза такие, названия лекарств побежали. Что надо знать, когда жарко? И анальгин, и димедрол, и парацетамол, и аспирин, и всякие смазочные, и всё. Если бы у нас такие были познания в вере, то не было бы этих болезней, не было бы, не существовало. Но отношение в вере, как я уже говорил, отношение потребительское. Но тут есть ещё один нюанс. Призвать Господа — это очень легко. Он тут же придёт, несмотря на то, что голос-то маленький, хлипкий, слабенький. Там где-то: «Господи, помоги мне!»

Всё равно Господь появляется и помогает. Всё равно является и помогает. Но и взамен Он что-то хочет получить. Представьте себе, ну, на минутку, вы позвали: вот у меня дочка пьёт, у меня зять наркоман. Ну, что-нибудь там такое, да? Подсознательно рассчитываете, что Он придёт и скажет: «Ну, Я тебе помогу, но дай Мне что-нибудь взамен. Ну, не золото, не бриллианты, ничего Мне это не надо, а что-нибудь для твоего спасения, подвиг». Мы что сделаем? «Мы сейчас над своей головой телевизор приделаем». Ага, где все твои мысли будут отображаться. Нет, до последнего.

Давай? Вот так вот всех ваших ненавистных, всех. Любой человек может быть таким же. А? Третья мировая война началась, убийства, ножами друг в друга кидаться ж будут. [Так было до лености то, вали, вали], да. А в телевизоре это другое? А для нашего спасения это лишним не будет? Мелочь, чепуха. Или Господь скажет нам: «А давайте будем жить правду». Жить по совести, говорить правду.

Или, допустим, даже не... ну, [привёл он такое поступление], так вот не пройти мимо нуждающегося в помощи ещё. Нет, это там не пройдёт. Вот вы проходите, сидит такой дядька там в шапке. [Реально, конечно, отсюда.] Жил человек, жил, мало того, папа, родитель. [Да, вступил в брак со мной.] Но он ещё умный, он кто-то. Так и мы кто-то. Как человек рассуждает? Знаете, первое, э, [появи... это самое отсечение] алкоголиков. Кто алкоголик? Я алкоголик? Нет, что вы! От алкоголя вон он дома валяется, одет [бахет] плохо, он спит там на лавке.

А он: «Я-то почему? Я дома сплю. Сплю на кровати, жена у меня есть, работа опять же». А какой человек? Я не алкоголик. Ну, вместо алкоголика можно сказать наркоман, блудник, вор, негодяй — да что угодно там, да?

Как же это избежать? А рецепт не простой, а сложный, дорогие мои. Мы с вами, дорогие мои, должны постараться. Я именно говорю так — постараться, потому что, ну, на самом деле, не всегда получается. У нас то, что мы задумали, постараться людей не судить — оправдыванием. Оправдыванием. Ну, наступили тебе на ногу, на ногу — не молодой человек, он ну не рассмотрел, не увидел — в маршрутке, маленькая. Он же трясёт её, не видно ничего. Ну, прости его, ну что? Ну, оправдай его внутри себя. Ну, ну, получилось, что две нозы не в ту дыру попало.

Ну, пожилая женщина, ну, натолкнула, ну, не видела, ну и что? И мы будем когда пожилыми. И вот так таким образом оправдывать всех абсолютно людей, действительно. Что это даёт нам? Всё освобо... во-первых, освобождается куча места, уходит [самая скатная суждений], раздражение, гнев, отсюда отчаяние, уныние — всё это уходит. Его место занимает очень интересное чувство, которое потом трансформируется в любовь. Это чувство, оно есть неизбежно у каждого человека. Кстати, в церкви часто ему улыбаются такими как бы [заборолами]. «Здравствуйте, как у тебя дела?» — «Тяжело». А потом это чувство перерастает в любовь.

Я вот долго, знаете, мне вот было там сколько лет, но никак не мог понять, как у отца Ионы хватает на всех сил. И я у него как-то при встрече его спросил, ну, мне тогда столько было, на мой разум, я, я объяснять не буду всю эту патологию, он мне объяснил, говорит: «Ну как же, [отец Лёша], они же, они же как свечечки горят, то быстро горят, то медленно горят, но горят, горят же. Эти свечечки — это же радость. Их же Бог даёт, эти свечи. За каждой слезой — глаза, за каждыми глазами — судьба радостная, тревожная».

Ну, это ж хорошо. Пришёл к тебе человек, Господь Бог тебе судьбу подбросил, молодой человек, узнать, увидеть, познать его. Я так потом уже понял, каждого, кто приходит, он любит. Любит. Ещё не зашёл человек, а он уже улыбается ему. Каждый человек. Ага, следующий, так ты полюбил — два. [То есть мы с вами двое можем быть.] А и придёт такое чувство, ты полюбишь Бога. Потому что много способов, знаете, любить Господа. Как это — любить Бога? Ну, как это — любить Бога? Ну, свечки Ему ставить, ещё золото принести Ему, поклон бить, ну и как это любить-то?

А вот так вот любить Бога. То есть в твоём сердце не должно остаться зла, гнева к кому-то. Твоё сердце должно быть просто. Помните, Господь сказал: «Не мешайте детям подходить ко Мне». Вот так надо любить. Нет ничего страшнее для человека, ничего страшнее для человека, чем безразличие окружающих. Ну и что? Ну и что?

Вот это самый страшный вопрос. И именно потому, что мы этот вопрос в своей жизни другим задавали, мы сегодня стоим здесь, я вам так скажу. Именно потому, что у нас хватило равнодушия пройти мимо чужой беды, мы стоим сегодня здесь. Это беда всех стран. Нет ничего страшнее безразличия.

Как часто у нас это бывает в нашей жизни? Ну, [бог], ну, бабка старая одна, ну, человек. То же самое относится к нам, дети. Как мы относимся к своим родителям? [У кого померли уже десять лет, как они были у меня на примете. То есть не было, не было.] Как мне одна женщина говорит: «[Мне восемьдесят полных, я квартиру одну себе жду]». Я ей говорю: «Знаешь, матушка, [а мама бы себе на колени бы каждый день ползала]. А ты раз в год осчастливила. Здрасьте».

Откуда это? Я вам процитирую слова одного святого. Сначала процитирую, потом скажу, кто это сказал и когда это написано. «[Обвязывают уши. Дрова те осины низки], вот что заботит вас. Рождённые в багрянице [истаевают и навоза]. Забыли мы веру.

Забыли мы радость. Забыли мы Господа. Только рубль да жирный кусок занимают наше сознание. Только прибыль да воровство поселились в уме и сердце». Это знаете, кто сказал? Это сказала проповедь на первое января в тысяча девятьсот семнадцатом году святитель Тихон. А что изменилось? Что стало по-другому? Когда мы улыбаемся, когда сердце наше посещает радость? «Смотри, — говорит, — на заводе спёр железяку». А? «На стройке украл пять цепей». Класс, правда? [И вот Элла, вот такая Элла.] «Смотри, — говорит, — куртку купил». [Посмотри угля.]

«Я, — говорит, — удачно так, — говорит, — купила мешок риса перед самым подорожанием». [И раздуло крутиться] отсюда вниз. То есть похоть, блуд, чрево — вот отсюда вниз, а вверх, вверх — что вверх? Представляете себе вашего соседа, который говорит: «Вы не представляете, как я причастилась, какое духоносное было литургия, какие слёзы у всех были, когда батюшка проповедовал, какая литургия была». Давно таких не было уже.

А? Зато про рис, куртку, [давай пять мириться] каждый день, каждый день. И вот такой человек попадает к Господу Богу на Суд. Он говорит: «Ну, расскажи Мне, что после тебя осталось?»

Давайте посмотрим. Вот пальто, три штуки моль поела. Так. А гардероб, который ты покупала на последние шиши, на дрова его порубить давно. Так. Ковёр, по которому ты не разрешала никому ходить, свёрнутый валяется в углу. Так. Сервиз на двадцать четыре персоны. Пыль в него... в нём протирать. Скажите, а стоят у вас дома, знаете, такие, как бы сказать, такие из хрусталя рога вот такие, да? Там вот рог изобилия или лодочки хрустальные стоят на горке, да? А зачем, а? Ведь давно стоят. Давно. Зачем? Для чего? Продать, раздать нищим?

Ага, щас! Ты что, это хрусталь настоящий. Ещё... ещё моя баба его покупала. А нищие вон хоть сдохнут там. Ага, потом у нас хрусталь будет. После нашей смерти [билетник в рай нам хрусталь оставил]. Господь Бог нас туда и пустит. Скажет: «Вот сколько хрусталя у Меня накопила». Ага. Или шубку.

Опять же можно десять грехов выкупить. Две шубки — двадцать грехов. А! Может быть, опять пропустит. В гробу карманов нету. Как сказал отец Иона: «[Наше святое место в этой ситуации ветра и времени не пустят]». А мы ж пытаемся, мы ж пытаемся.

Вот меня человек водил, я дом освящал. Водит, и прям гордость у него такая. «Вот, — говорит, — смотри, тут у меня, — говорит, — сто мешков пшена стоит, тут у меня двести литров масла подсолнечного я запас, и ну и всё». О, да. «Тут у меня, — вот говорит, — костюмов двадцать». Он говорит: «Я много покупаю». Ну, говорю, мало ли, мало... один ношу, один в гроб положат, ещё восемнадцать. Ну куда восемнадцать костюмов? Он так задумчиво почесал, говорит: «Ну, вот видите». Ну.

И вот, знаете, я чувствую положительные эмоции у человека такие. Да, есть у него масло. «Сала у меня закатанного бочка». Я впервые в своей жизни увидел бочку [с майонезом]. Никогда не видел. Знаете, вот бочка, там двести литров, я не помню, вот такая вот. И топлёный свиной жир залит. Я говорю: «[А подину что?]» Он говорит: «До дна».

И я не знаю, я... а мы что вот тут делаем вечером? Так я про горки от вас и услышал. Зачем эта хрустальная лодочка в горке стоит? Ведь можно жить, можно [жить в простые одну жизнь]. Ведь можно продать. Ну, сколько она стоит? Ну, хорошо. Ну, я не знаю. Я не разбираюсь. Ну, хорошо, ну, двести гривен, да? Ну, три... не знаю, триста. Я не знаю, сколько стоит, да? Ну, хорошо, пятьдесят рублей стоит. Пятьдесят рублей стоит. Это пятьдесят человек, которые умирают. Вы себе представляете? Вот, может, кто-то из вас знает.

Я вчера говорил об этом. Такое заболевание — муковисцидоз. Не слышали? Это приговор, это приговор к медленной смерти. Они не живут больше четырнадцати лет. [Самое большее с два с половиной года мальчик в стране этот живёт.] Муковисцидоз — это когда поджелудочная не вырабатывает ферменты. Дети постоянно на уколах, каждые полгода они ложатся на несколько недель в больницу. И вот мамы и папы живут с ними, зная, что ничего нельзя сделать. Всё, это приговор. Лекарства не существует. Вы себе можете представить на месте этих людей себя? Я вижу по вам.

Они знают, что не похоронят своего ребёнка. Есть люди, которым нужны вот эти пятьдесят рублей ваши. Бесплатные операции, раковые операции. Я понимаю, пятьдесят рублей — это не пятьсот долларов и не пять тысяч долларов. Мелочь, чепуха. Можно каждый по мелочи — спасём одну жизнь. Так что будем делать с горками? Или вы думаете, что это я так просто сказал?

Сегодня придите домой. Я не заставляю вас ничего этого делать. Я права не имею вам настаивать. И критическим глазом посмотрите на этот хрусталь и спросите себя: когда я последний раз брала его просто в руки? Не то что там [пилы и делали] из него, просто в руки когда последний раз брала? Что Господь сказал? «У тебя есть две ризы, отдай одну брату».

От нас этого никто не требует. От нас этого никто не требует. Ведь вещи, есть события в нашей жизни абсолютно бессмысленные, абсолютно пустые. Ну, это вот вы только один момент вспомнили какого-то накопления. Хорошо, нету у вас финан... ну, нет, вот бывает, вот и горки нет, и финансов нет. Ну вот что делать? Ну вот нет.

Не всегда же есть какие-то средства, правильно? Бывают люди от пенсии до пенсии на последнем живут. Рядом живут люди. Найдите такого человека, которому хуже, чем вам. Подойдите, скажите: «Чего ты, брат?» Давайте, подержите мои деньги. Я понимаю, что мы как-то вот обособленно живём, что мы не хотим вкладывать. Тогда, извините меня, наша жизнь, если вот мы, оставаясь здесь, да, это есть спать и размножаться, это животное существование. Только корова, которая то же самое делает, да? Она молоко даёт, её поят, кланяются, целуют её, говорят: «Кормилица, поилица наша».

Каждый день, представляете? Глупое животное, да? Ей вот, вот так вот: земно. Земно — это значит рукой касаются земли. Земной поклон. Нам кто вчера поклонился? Вот нам вчера кто-то поклонился? А вот вы что же, вы тупее коровы, что ли? Хуже животного? Вот как так получилось? Заканчивая нашу встречу, я хочу процитировать вам слова, одни из моих любимых, ну, нельзя сказать, не знаю, я люблю там, не люблю, не люблю. Не, [не мог] в Библии любимых слов, но это наиболее близкое моему сердцу. Вот что сказал апостол Павел. Он сказал так: «Уже не лю... не боюсь Бога, но люблю Бога».

Вот подумайте над этим. «Уже не боюсь Бога, но люблю Его». Ну, будем молиться.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати