Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Несіння Хреста

23:30 · Душа і духовне життя

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

Слова о том, что каждый должен взять свой крест. А я хочу вам процитировать слова, сказанные также Господом: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вы». Что общего между двумя этими фразами, которые Господь сказал?

Возьмите крест свой, придите ко Мне. Не Я за вас все сделаю, а сделаете вы что-либо. То есть будьте инициаторами. Тем самым мы доказываем, что Господь нужен в нашей жизни, что мы нуждаемся в Нем. Почему один человек [берет на себя бачку]? А почему Бог не может действительно Сам сделать какой-то первый шаг и прийти к нам? И тогда мы Его увидим, нам станет стыдно, и мы все, ааа, просто спасемся. Потому, дорогие мои, что Господь делает это по милосердию, ибо тогда на Страшном суде бес будет иметь на нас права.

Он уверовал не потому, что он любит Тебя, Господи, а он уверовал потому, что ему стало страшно, потому что он убоялся, потому что ему было видение. Господь говорит: «Блаженны вы, видевшие Меня и уверовавшие». Это Он говорит апостолам. Он говорит это людям, которые верят и видят Господа. Но Он говорит также и о нас: «Блаженны они». То есть мы с вами, которые не видели и уверовали.

И вот эти слова: «Не Я пойду вместо вас, не Я возьму ваш крест, а придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я вам помогу. Возьмите крест свой, и Я пойду вместе с вами». Но взять мы должны сами, и прийти мы тоже должны сами. Как часто получается у нас: мы хотим, чтобы спасение, оно было сродни, ээ, таблетке. Рубль двадцать заплатил, проглотил — и все. И тема была закрыта. Либо кнопочка какая-то. Вот нажал на кнопочку, и все, и все прошло. Дорогие мои, это возможно, может быть, для тела, но не для души.

Для души нету ни кнопок, ни таблеток, ни скрепок — ничего. Душа — это то, что мы сами создаем своими руками. Душа — это то, что для нас Господь дает. Дает помощь, но ни в коем случае не вместо нас. Мы приходим к Богу, и мы говорим: «Господи, у нас проблемы вот там на работе, вот у нас проблемы в семье. Господи, реши за нас эти проблемы». Нет. Господь ни за кого ничто не решает. Господь дает силу решить проблему. Господь дает возможность человеку самому подняться из грязи. Господь дает возможность человеку встать и [найти за этот человек].

Он не будет, не будет не потому, что Господь не милосердный, а потому, дорогие мои, что если бы Он за нас будет идти, мы, дорогие, с вами на этом месте и погибли. Знаете, мне когда-то попался в руки устав, э, лесных егерей. Так вот, там есть написано, что если раненый зверь вышел к вам, будь то какой угодно, не более трех месяцев его можно держать, ээ, лечить, потому что через три месяца он забывает, как это — добывать пищу. Он привыкает есть из рук, у него наступает полная атрофация, он атрофируется.

Вот почему, ээ, во многих народностях мужчина, достигший четырнадцати… тринадцатилетнего возраста, уходил из отчего дома, основал свой дом, хоть шалаш или какой-то хижину, и жил своим трудом. Вот почему во многих народностях по сей день старший человек — это непререкаемый авторитет. Старший — значит проживший, значит выживший, имеющий опыт.

Не встать очень легко. Когда-то Иоанн Кронштадтский вот на вопрос — я часто цитирую его, — говорит, люди пришли: «Отче, ну вот мы вот исповедовались, снова совершаем те же самые грехи». Он говорит: «Каждый перед своим Богом стоит и падает. Упасть не фокус, фокус подняться». Потому что там внизу, в жиже, в грязи очень легко и удобно, там очень комфортно, там многие люди находятся. Они говорят: «Оставайся здесь. Чего ты вот это будешь встава-ать, куда-то бежать? Зачем?» Все пьют, ну и что? Ну и все колются. Ну уж слушай, [и целое есть это, как это знать].

Я веду такой — как-нибудь надо будет чи издать его, чи вам показать — бесовский словарь. Фразы, которые бес подсовывает человеку. О, там целый набор. Ну, допустим: «Живем один раз». «Берем от жизни все». «Главное, чтобы Бог был в душе». «Главное — душа верующего человека». Казалось бы, там вообще такая христианская фраза, ну, библейская. И там целый набор [обыдной], этой грязи не встать. Все что угодно оправдать, объяснить себя как угодно.

Но только не в зло, только не в грех. Дотерпи до своей смерти, а вот там мы с тобой поговорим по-другому. Вы знаете, многие люди, которым довелось видеть Страшный суд и видеть — Господь показывал, — когда человек умирает, говорят, все сходятся в одном и том же. Когда человек умирает, он бес говорит одну и ту же фразу: [уже время мало. Царствие Небесное].

И когда один старец спросил своего, когда бес приступил к старцу, — и он настолько был мощным, старец, что Бог с ним разговаривает. И он его спросил, говорит: «Скажи, — говорит, — а какая самая сильная ложь в мире?» [Ты воззри.] Он говорит: «О, я такое придумал, это моя гордость. Я убедил людей, что меня нет. Это мое самое большое достижение».

И старец ему сказал: «Как же большое? Вот посмотри, вы это творите, вы это творите, вы и людей совращаете, вы это творите». Бес говорит: «Мы? Да мы половине от вас всему научились». Даже в аду таких вещей, которые человек творит, не делается. Даже в аду этого… Свободная воля дана человеку для того, чтобы он мог себя проявить: либо подняться, либо прохудиться. И каждый волен делать то, что ему заблагорассудится. Сегодня одна девушка сказала мне приблизительно следующее. Я ее спросил, почему она не ходила в храм. Она сказала: «Это моя жизнь, это мое желание».

Я говорю: «Знаешь, у меня желание сейчас тебя ударить». Она легонькая такая. Я говорю: «Кулаком». Она говорит: «Зачем?» Я говорю: «Это мое желание. Вот я хочу, и все». Существуют какие-то пределы. И эти пределы, пределы называются заповеди, через которые человек не переступает. И первые две заповеди самые простые, внешние, но в исполнении они самые трудные. Заповедь первая: «Возлюби Господа Бога своего всем сердцем, всей душой своей и всем умом своим». Ну, мы сразу как слово «возлюби», «любовь» — мы сразу сравниваем с чем-то нам земным, да?

И понимая, что мы не можем, мы не умеем так любить, Господь Бог дает нам вторую заповедь как бы ступенькой первой: «И ближнего своего как самого себя». Вот когда мы научимся к ближнему человеку относиться как к самому себе, как к самому себе,

любить его как самого себя, мы научимся любить Бога всем сердцем. А пока слезы наши только об себе, о себе любимом. И пока горе наше — это наша [вафля] вот здесь на ладони. Из-за этой ладони мы не хотим видеть ничьих бед, и скорбей, и боли,

Бога мы любить не научимся, просто не сумеем, потому что любовь к Богу настолько велика, что она вытесняет из сердца человека все и одновременно вмещает туда все. И вот, возвращаясь к словам Евангелия, которые мы сегодня слышали: «Возьми крест свой». У каждого свой. У каждого стоящего здесь, в храме, крест свой. У кого-то беды, у кого-то муж пьет, у кого-то дочь, у кого-то сын, у кого-то свои неудачи, у кого-то своя боль.

И каждый из нас несет свой крест, который сам выбрал для себя и сам возложил себе на спину. [Но выбравший его] Мы уйдем от этого пути и двинемся в другую сторону. Так простите меня, почему мы ропщем? Почему мы говорим: «Господи, нам тяжело, у нас проблемы, мы не можем этого перенести»? В связи с чем, чем вызван наш ропот, чем вызвано наше недовольство Господом?

Что мы не хотим нести то, что Он возложил на нас, что мы недовольны тем, что имеем, ничего не хотят сделать для того, чтобы изменить. Опять же возвращаемся к идее кнопочек. Никаких кнопочек духовных не существует. Существует пост и молитва. Как часто бес нам подсовывает всевозможные практики духовные, всевозможные исцеления, всевозможные, ну, какие-то… каких-то людей, которые могут руками поводить, набор травок дать, обратиться к высшим силам. Как мне один человек сказал — я говорю: «Во что вы верите?» Он говорит: «В космический разум».

То есть во что угодно, понимаете? Что угодно сделать. Люди многие верят не просто, там, что есть какой-то космический разум, да? А есть люди — верят в доллары. «Да у меня, — говорит, — десять тысяч [за топку]. Ууу, что ты! Сейчас за десять тысяч такое сделать можно». Одни верят в Иван Иваныча. «Ну, Иван Иваныч такой должности, что сейчас позволит тут все. Что ты!» Одни верят в свои силы. «Я там спортом занимаюсь, я там…» Как он, этот человек, сказал? «Духовный гигант» — как-то он так про себя сказал.

Во что угодно. А Господь смотрит на это все и ждет, когда, когда человек задаст самый главный вопрос своей жизни. Поинтересуется: что есть кроме тела? Где моя душа? Обращение к Господу, к Господу начинается с того, что человек признает свою немощь. И вот наша с вами проблема, наша с вами проблема, вот всех нас, которые стоят сейчас в этом храме, — начинается с того, что человек говорит: «Господи, я виноват». Даже если вы не больны ничем, надо уметь увидеть свою вину. Это первый шаг к исцелению вашей болезни. Это первый шаг к тому, чтобы знать, как двигаться дальше.

Потому что до тех пор, пока витают мысли, что моего сына, мою дочь, моего мужа кто-то там испортил — улица, женщины, [вякибуки], все кто угодно, — ну, так они и будут портить. И вот здесь очень уместно было бы вспомнить двух людей. Вы знаете эту историю, историю мытаря и фарисея. История двух людей, которые зашли оба в храм. Мытарь — это богатый, обеспеченный человек, который собирал налоги с иудеев для Римской империи. Вспомните, что он говорил Господу: «Господи, у меня все хорошо. Я хороший человек, я пощусь, я хожу в храм, я жертвую деньги.

Я хороший человек». При мне там фарисей говорит. А рядом стоял мытарь, вот который собирал эти налоги. И он говорит... Представляете себя в храме, говорит: «Я не то что вот этот мытарь, но я хороший человек». А фарисей… мытарь не смог глаз поднять до Господа. Бил себя в грудь, грудь и говорил: «Господи, прости меня». И Господь говорит: «Истинно говорю вам, мытарь вышел оправданным, а фарисей нет». Казалось бы, что здесь плохого? Что же мытарь сказал не того? Что же фарисей сказал не того?

Вспомните: «Я хороший человек, я пощусь, я жертвую на храм». Вроде бы все нормально. Первый стоит: «Я хороший человек». Человек за собой не видел ничего. И часто мы наступаем на эти же грабли. И говоря о Маше, о Тане, о Пете, о правительстве, о Ющенко, не важно о ком, мы говорим: они плохие, значит, я хороший. Если наша соседка Марья Ивановна плохой человек, значит, автоматически получается, что я хороший человек, я лучше нее. Осуждая кого-либо, мы автоматически признаемся в том, что мы-то хорошие люди.

[Какой-то странный] Есть, спать и работать. Это следующий этап после слов «Я хороший человек». Есть, спать и работать. И больше ничего не нужно. И вот эти слова я хочу их вам напомнить: «Возьми крест свой, придите ко Мне». Не Я вас всех соберу там в какие-то корзиночки и принесу к вашей победе духовной, а возьмите. Скрипите зубами, потому что себя изменить очень тяжело. Не знаю, как вам, но мне, вот, допустим, тяжело.

И нагнуть себя, свою вот волю, выявить и изменить. Я не знаю, как вы, я себя иногда [наваливаю пеньками] поднимаю. Ну, образно, конечно. А иногда и не могу. [Он извинился, он не полезет, все будет хорошо.] Значит, останавливаюсь, вспомню о смерти и начинаю молиться еще раз. Очень помогает. Даже святые отцы рекомендуют христианам, которые страдают от влечения, страдают притяжением и привычкой, ходить на кладбище, на кладбище, чтобы видеть место себе.

Вот эти труды, которые каждому из нас нужно делать. Взять себя в охапку и сказать: «Нет, [бум, ту]». Научиться говорить слово «нет». Только в этот раз не голосу разума, а голосу беса.

Голосу беса. Я не буду пить, я не буду ругаться, я не буду кричать на своих близких. Я вспомню все, что хорошее, что было между нами. Я постараюсь это вернуть.

Вы знаете, я как-то, когда первый раз с этим столкнулся, ко мне пришла пара, пожилая пара, значит, уже шестьдесят пять лет. И мужчина пьет. Ну как? Ну, пьет, пьет. То есть он приходит так, не то что приползает, так приходит. А она, естественно, кричит и бьет его сковородой. Я ее спрашиваю: «Почему ты кричишь?» — «Потому что он пьет». Я его спрашиваю: «Почему ты пьешь?» — «Потому что дома не могу находиться. Она на меня кричит».

Хорошо. Беру его, в машину сажаю, везу. А он сам строитель, со своими друзьями. И вот вам человек кирку положил. Я отбираю у него мобильный телефон и звоню ей и говорю: «Все, у тебя был плохой муж, будет жить у меня».

Вы себе не представляете, что получилось. Через три дня: «Верните мужа». Караул, шум, гам. «Я в милицию пожаловался». — «Подожди, плохой муж. Зачем в милицию? Живи сама. Ты сто раз у Господа это просила. Все Господь услышал. Живи сама». — «Как это сама? Да нет, я шуткувала. Что вы?» Мы...

забываем фразу, которую сказал как-то один герой романа: «Нам иногда надо убить человека, чтобы понять, что он живой». Я не знаю, на прошлой проповеди ли рассказывал факт, меня поразивший. Я его нашел случайно в интернете. Может, вы слышали. А, жил-был мужчина в Америке. То есть не помню, как его звали. Приличный человек, не пьяница, не алкоголик, занимался ремонтом машин. Жена умерла. Было ему там пятьдесят лет. Вот маленький городок, где сто… где двести населения.

И вдруг землю, на которой находился его [сельская], продали под коммерческую застройку. Ну, представьте себе. А он не хочет продавать. Вот все вокруг продано, а он говорит: «Вот у меня удачный бизнес, я не хочу продавать». И его начали на него давить. Там банки его, там, заставили кредит вернуть. И полгода это все длилось. Умирает его отец от этих… Там и окна били, поджигали, и все. Умирает его отец. Умер, где ему жить кроме как осталось? Он продал дом, закрыл свою мастерскую, мастерскую и полгода оттуда не выходил. Думали, что помер.

Вот, ну, еще оплачивал счета за электричество, за воду, все. Значит, что он сделал? Закупил бульдозер, обложил его металлом. Так специально сделал, чтобы пули не могли пробить. Вот кабину бронированную сделал, сел на этот бульдозер, выехал на этот город и снес город под корень. То есть восемьдесят процентов зданий он снес. Заводы, мэрию, банки — посносил. Заехал в супермаркет и пустил себе пулю в лоб. Ничего не могли с ним сделать. Стреляли, а там так сделано было, что бульдозер. Преподнесли в интернете как забавное событие. Ха-ха, как смешно! Извините меня, люди, которые даже дома, которые он разрушил, говорили о том, что это был совершенно спокойный, флегматичный, уравновешенный человек.

Нам надо было убить человека, чтобы понять, что он живой. Я понимаю, что вокруг много зла. Я понимаю, что, ну, мы живем не в этом монастыре, мы живем в мире. А в мире в маршрутке могут послать куда подальше, а на Привозе ножичек вытащить, а продавщица может там — извините меня — обвесить, а там обокрасть, а там еще что-то. Я понимаю, я живу в этом же мире. Вы знаете, мой духовник, покойный уже отец Андрей Смирнов, он меня когда учил, как жить в миру, да, он, знаете, как мне показал? Он говорит: «Посмотри, вот идет бомж».

Ну, женщина-бомж. Ну, знаете как, бомж: живописная картина. Зубов нет, там какие-то мешки, там грязная такая. Он говорит: «Что ты испытываешь, глядя на нее?» Я говорю: «Фу, плохо». — «А что Господь должен испытывать, глядя на твое лицо?» Ну, по идее то же самое должен сказать: фу. И он садится к этой вот тетке, к этой бомжихе и говорит: «А что ты себе зубы не ставишь?» У тетки вылезают глаза, она, значит, дышит, на него смотрит, говорит: «Что тебе от меня надо?» Он говорит: «Хочешь, я тебе денег дам? Пойдем, я тебе дам денег, вставим тебе зубы, одежду новую купим, заживем».

[Ну, как обычно нужно на эти реплики?] Ну, представьте себе. Вот. И вдруг она начинает дико рыдать совершенно. И выясняется, что она одна, без мужа, никогда в жизни не пила, воспитывала детей двоих. Один сын уехал за границу, там связь с ним потеряна. А другой сын начал колоться. Она переписала на него квартиру, он ее просто оттуда выгнал. И каждый раз, когда она приходила, ее просто бил. Вот она пять лет живет на улице. И все пять лет мы с вами дружно через нее переступали и говорили: «Фу, какая она бомжиха».

Хорошо, может быть, не все готовы сразу кинуться в объятия первой попавшейся бомжу и чем-то им помогать. Давайте поступим по-другому. Давайте вы посмотрите даже не вокруг себя. Не надо. Посмотрите внутрь себя. Святые отцы говорили: христианин должен жить так, чтобы каждый день хотя бы, хотя бы три человека говорили: «Спасибо, Господи, спасибо». Каждый день хотя бы три человека.

Это даже не ноль, это вот мини-минимум минус. Вот ниже уже некуда опуститься. Хотя бы три человека. Если мы хотя бы так будем жить, уже будем иметь плюсы какие-то в своей жизни, уже чего-то мы достигнем.

Дорогие мои, заканчивая проповедь, я хотел бы сказать: Господь Бог ждет нас, и нам достаточно сделать один шаг для того, чтобы упасть на Его руку. Упасть, упасть. Знаете, меня, я когда меня машина сбила, меня так учили ходить. Вот врач вытягивал руки и говорил: «Давай, я тебя ловлю». Но вытягивал каждый раз на пять сантиметров дальше, чем я мог дотянуться. Я делал шаг, он опять отходил. «Ну, идем, идем, идем. Еще разочек». Я делал еще шаг, он опять отодвигался. Меня учили ходить. И Господь так же зачастую учит нас ходить.

Врач готов в любой момент меня поймать. И он ловил меня, когда я там терял равновесие. Он тут же меня ловил в любой момент. Но первый шаг, первый шаг наш. «Господи, Ты нужен мне. Господи, я без Тебя не справлюсь. Господи, помоги мне произнести, укрепи меня, помоги мне драться с моими бесами, с моими грехами. Я внятно и четко вижу свои грехи. Помоги мне, Господи». Ну вот и будем молиться.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати