Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Піст

18:17 · Душа і духовне життя

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

Она говорит: «Вы, наверное, что-то в воду подмешиваете». Я говорю: «Как подмешиваю? Что вы говорите?» «А закурил, а мне, говорит, тошно. Мне, говорит, противно стало». Вот. «И я теперь не курю, — говорит, — не знаю, что мне делать». Вот. Ну да. Как, как это вот шестьдесят два года курить, а потом не курить? Ну вот такие разные события у нас. И вот эти два месяца [на нашем-нашем канале мы не сидели]. Вот. Так что, слава Богу. Вот. Но всё равно нас в ящике смотрят. Вот.

Значит, мы собрали, мы собрали за чуть больше месяца четыреста пятьдесят евро и двести долларов. Это почти половина крыши. Уже крыша готова, я тебе говорил, синяя с золотыми. Вот там, это уже крыша. Где? Видишь эту крышу? Здесь не видно крыши своей. Вот. Заметил? Крышу заметил? О чём я хотел с вами сегодня поговорить. В Святом Евангелии, в Святом Евангелии есть такая притча. Ну, многие, наверное, знают, кто не знает. А, о человеке. Ну, наверное, он по евангельским повествованиям, [например, что было] обеспеченный человек. Он пришёл в свои закрома. Это у нас сейчас закрома — это магазин.

А раньше все хранили хозяйство. Собрал пшеницу — вот сколько есть, собрал сколько-то ещё. Собрал там сахар, репу — вот сколько сахара, что туда, да? И он пришёл, увидел, что не помещается всё. Сколько у него урожай: колос, понимаете, овёс, [верблюд]. И такой у него урожай отличный, что он обратился к Богу в беседе и говорит: «Господи, посмотри, какой у меня урожай. Вот я что, Господи, придумал. Я [раз-разую] всё. [Да, слова.] Построю в два раза больше».

И сказал: «Что тебе, душе моя? Ешь, пей, веселись». И Господь сказал ему: «Безумец! Сегодня ночью [к тебе на утро уйдут]. Кому это принадлежит?» А притча, в принципе, о каждом из нас. С одной стороны, с одной стороны, ну, понятно, меня люди спрашивают: «Батюшка, так что же нам делать? Всё из дома покидать и голыми бежать?» Ну, так какая, где эта золотая середина? Как нужно? Нужно так, как сказано в Библии. Вот ты к Богу обращаешься, Он говорит: «Где будет [тесновато], там будет и сокровище. Где будет сокровище ваше, там будет [тесно]».

Где сейчас нам тесно? Каждый себе задайте вопрос. О чём мы сейчас думаем, что тревожит нашу душу, что заставляет её трепетать? Где наше сокровище? У кого-то, может быть, внуки, понимаете, да? Такие в памперсах, в носках, где эта бабушка уже детям не нужна, а внукам как. А у кого-то, понимаете, в общем-то, там стараешься как-то дома навести. У кого-то это бизнес какой-то, понимаете, что человек [правильно] стоит, а мыслями там: а как у меня там торги, не торги, как у меня деньги, как у меня что у меня. У кого-то это, понимаете, там супруга, муж.

Вот и всё. У каждого своё сокровище. Подумайте, как сказано: «Где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше». И вот у этого человека, который в Библии назван бездумным богачом, бездумным богачом.

Сердце было в том, что ему было видно. Близко, понятно. Вот оно, кусок мяса есть, вот она, моя пшеница лежит, вот она, моя одежда лежит, вот и жили мы с ней. И Господь сказал ему: «Не собирайте богатства на земле, где вся ржавчина и разбойники [раскинут] и украдут всё». Ржавчина всё выгрызет, [ржавчина все золотые медали], разбойники украдут то, что не украдено. И что останется? А останется очень удивительная вещь — останется человек без сердца. Вы знаете, многие люди, наверное, читали, вот, может, кто-то не читал, но фильм, можно сказать, «Узник замка Иф».

Помните, как его посадили в тюрьму? Он оттуда сбежал, [прибрался], и весь фильм построен на то, что он изощрённо мстит своим, как бы сказать, врагам. А вот меня всегда интересовало: «Узник замка Иф — 2». А что с ним было потом? Ну, отомстил. А дальше что? Вот человек без сердца, человек с пустым местом здесь. Всё. У того украли пшеницу, у того, значит, жена, так сказать, [бросила умершего человека]. Где же он? Где же должно быть наше сокровище?

Наше сокровище находится там, где его нельзя украсть, где его нельзя отнять. Как я могу, если кто-то из вас [умеет какую-нибудь тему], как я могу похитить это ваше сокровище? Или вы знаете английский язык, или вы добрый человек, или вы милосердный человек, или вы человек высоких качеств. Где? Это такое ещё, это такое ещё в душе. Душу украсть нельзя, её нельзя украсть. Знаете, я одно выражение хочу вот сказать. Что-то вроде, знаете, у каждого человека, на самом деле, есть какие-то, как его, слоганы. У него в мозгах есть вещь, когда, понимаешь, слоган такой: ударь меня по одной щеке, [переломай обе руки, чтобы было несложно].

Больно, когда такое, больно. Почему? Потому что [делать леща many люди ходят, как понимаешь]. Я от этого не бегу, потому что я не понимаю, как ты мне дашь по щеке, а я вторую подставил. Я думаю: ну так сделают мне ещё. Ну, на самом деле, [ну кто бьёт его на самом деле]? Дело вот в чём. История со щеками означает, что ты способен мстить. Ну, на самом деле, представьте, ну, у вас женщина стоит. Вот пришёл, ударил своего молодого человека, и вас, значит, так тронуло. Значит, второй молодой человек однозначно негодяй, который ударил вас, да?

Нет, нельзя жить без веры. Нельзя жить без веры. [Если бы рассчитывала], обманула в магазине, зачем вы идёте в магазин? Сидите дома сами, они ж тебя обманут. Нет же. [Много денег ломается на вещи.]

Если живёт у меня соседство, там, там ругаются, там. Да что, нахрен, пусть они переедут, там соседей нет. Живите с ними. Нельзя жить без веры, нельзя не жить, нельзя и так далее. Это смерть, это духовное убийство, это жизнь превращается, знаете, в такое поле битвы, когда вместо «здрасте»… Знаете, для чего руку протягивают, вот здороваются? Что у меня нет оружия. В древних временах были: у меня нет оружия, вот моя рука. А [судья] думает: «А ну, а ну давай. Ты меня обмануть хочешь? Потому что у меня такой, как ты, обманывал».

Ко мне один человек пришёл, сказал, говорит: «Батюшка, я хочу, — говорит, — моя жена хочет, чтобы мы вот нашего ещё ребёнка крестили». Я говорю: «Слава Богу». Ну, он говорит… Покрестили ребёнка. Он говорит: «Сколько я вам должен?» Я думаю: ну сколько? «Сколько, сколько вам не жалко». Он говорит: «Ну, сколько?» «Ну, сколько угодно», — я так сказал. Слава Тебе, Господи. Прошло минут двадцать, тридцать. Видно, жена ему по шее дала. Возвращается он: «Так, вы мне расписку напишите и кассовый ордер предоставьте». Я говорю: «Знаете, давайте поступим другим образом. Сколько вы мне хотите заплатить?»

Он говорит: «Ну как…» Я говорю: «Я вот так вот, вот от меня [матушки] примите, возьмите, отметьте крещение вашей дочери». Такая пауза была. Он говорит: «Вы какой-то сумасшедший, батя. Вы какой-то сумасшедший, батя, вы какой-то невменяемый». Нельзя подходить к людям, как нельзя подходить к Церкви, как к источнику, который можно пить и использовать. Так: надо позвать батю, у него есть дрова, можно попросить дрова. Надо позвать Таню, у неё есть картошка, можно попросить у неё картошки, ещё чего-нибудь. Нельзя людей использовать, это, это неправильно, это грех. А если человек работает, я не знаю, в какой-то организации, в которой ничего у него спросить нельзя?

Ну, вот, ну вот тут какая-то организация, допустим, я не знаю, какая-нибудь [дуравая] там, которая действительно ни бумажки не подписывает. Так что? [Нам станет с Мариной общаться], потому что она дура? [Человек получит.] До каких пор мы будем, знаете, использовать постоянно людей? Каким станут наши глаза? Знаете, вот, знаете, вот бывает, разговаривают два человека, [индюк поджал глаза]. Ух! Ух! [Ребятам довольные.] Человек достал немножко риса. Вот, знаете, счастье на лице. Человек [курку костную] достал на каком, хрен знаю каком, треугольнике. И вот смотрите, вот приобретения какие-то. Вот это счастье наше человеческое.

[А прихватит немножечко] два человека разговаривают, и один сказал: «[Мы, Марина, мелочь из бати закольцевали алкогольную]». Так хорошо. [Сейчас алкоголизм такой, слушай, отличный.] Потому что молитва наша, ну, молитва и молитва, и всё. А тут вот пощупать можно. Рис варить можно. Вот оно, [развлечение] богатство. Пощупать можно. Вот оно, моё богатство. И Господь напоминает нам, что сегодня ночью Он нас может призвать. Но мы же, давайте честно себе признаемся, [даже не друг к другу, а друг к другу внуки я]. Мы же так не думаем о сегодняшнем дне, кстати говоря.

Мы думаем: не, ну когда-нибудь, Господи. Что, я старый? [И весь старый.] Что, пятьдесят семь лет? Я ещё двадцать проживу там. Правда. А ну уберите этого беса от себя. А ну отпихните его от своей души. Знаете, сколько я схоронил здоровых людей? Знаете, сколько я отпел спортсменов, которым врачи не смогли даже после вскрытия поставить диагноз смерти? Они им писали — биологическая смерть, потому что нет причин. Здоровяк, в гроб не влезает. Мускулы вот такие. Режим, спорт, пробежка пять километров каждое утро, холодная ванна там.

Сколько я отпевал [мамах, вдовых бабачек невесты]. Кто из вас думал, что он доживёт до восьмидесяти? [И не все эти больницы придуманы.] Как Господь говорит про нас с вами, про тех, кто здесь стоят? Не говорите, как те там [ловцы]: «Пойдём в Капернаум, продадим там свои товары и [будем там упомянуты]». Лицемеры! Лицемеры. Говорите: «Как Бог дал». Почему? Вот мы сейчас пришли к Матери Божией просить от своих нужд. У каждого свои беды, у каждого свои нужды. Каждый по-своему обращается к Богу, каждый по-своему уважает. Но почему здесь мы верим, что Бог нам поможет?

А каждый день мы Ему говорим: «А мы Тебе не верим. Ты к нам не лезь в нашу жизнь. Мы сами разберёмся. Завтра, [коллеги], на дачу, третьего дня на рыбалку. [Там в паперть с мамой слезть], ещё куда». Лицемеры. Это неверно, это Бог правду сказал. И каждый всегда думает, что [эта трава чуть него длиннее. Тот передавил, а меня нет]. Но нет. Чем больше мы такими, тем больше таких нас на этой траве вдруг ляжет.

Одна фраза — поедем к маме. [Какого?] Приучи себя доверять Господу. Ведь то, что мы здесь стоим [на тазу], — причина того, что мы сюда пришли. Здесь то, что мы не умеем доверять, а соответственно, и верить в Бога. Доверять полностью Богу. А как это — верить в Бога? Ну как? Ну хорошо. [Ну придут ко мне спецы, будут передавать.] В чём наша вера выражается? Как она должна на… проявляться?

В полном подчинении Господу. А как это — полное подчинение Господу? Ну, он мне [обескуражено] говорит: «Батюшка, вы мне вот эти, как это, морали не читайте. Вот это вот сидеть на коленях, головой об пол биться, кричать „аллилуйя, аллилуйя“ — не в моей душе. Я так, в общем, в душе я верующий человек. В церковь на Пасху хожу». И всё. Замечательная позиция. Очень каждый… очень [детскино]. А [детскино] только тем, да, да, что придётся что-то понимать в этой жизни. Что вдруг всю жизнь я ел мясо, а тут нельзя. Дело ж не в мясе, а дело в [жить] «нельзя».

Один человек пришёл ко мне и говорит: «Вот если б не посты, вот я бы в церковь никогда бы не вошёл». [Я как, я священник, как же я есть мясо? Вдруг вы Господь?] Он говорит: «Спасибо, я не Господь, понимаешь?» [Идёшь вот, надо что-то занять.] Он говорит: «А что занять?» Я говорю: «Слушай, а вот скажи, а какой продукт ты не любишь? Вот фу». Он говорит: «Ой, знаете, меня вообще бананы бесят». Я говорю: «О! Я накладываю на тебя пост на всю жизнь — не ешь бананы». Он говорит: «Легко».

Через три дня пришёл. Говорит: «Не могу. Не могу. [Бананами с каждого напасли на выщипке. Я порося обзываю после этого.]» Понимаете? Дело не в банане, не в мясе. Дело в «нельзя». И запретите мне. Я всегда привожу такой пример. Вы все читали, э, э, Марка Твена, [Толстой и дядя Бен]. Вспомните, как дядя Бен поступил с Томом. Том — ну, пьяница. И, в общем, он был приличным, там, отец был там у него, да? И он был приличным человеком. И вдруг ему говорят: нельзя ругаться матом, не курить. Дядя Бен не курит и не ругался матом.

Но как только ему это запретили, он понял, что он жить не может без сигары и [без чаши с ржавым матом]. Вот это не отсутствие какого-то продукта у нас в стране. Вот это неисполнение этого «нельзя». Вспомните о Томе. А в чём здесь дело? Дело здесь не в мясе, а в запрете. И вот таким запретом, вот этим запретом мы должны, как чесноком, запереть врага в своей душе. Понимаете, что вот бес внутри нас, он не пускает. Есть нельзя.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати