Перейти до вмісту
ПротоієрейАндрій Прудников

Милосердя Боже

15:16 · Любов і милосердя до ближнього

Текст проповіді

Текст розшифровано за аудіозаписом і вивірено.

Текст проповіді — російською, так, як говорив батюшка.

Час біля абзацу — послухати з цього місця.

И на этой неделе читал житие этой святой. Все мы помним это житие, все мы знаем о нём. Но я бы хотел обратить ваше внимание на другое обстоятельство. Преподобная, будучи развращённой блудницей, будучи женщиной, которая со… с малолетства своего, ну, женского малолетства, жизнь свою проводила в похоти и разврате,

достигла определённых высот духовной жизни. Она канонизирована и имеет имя преподобной. Я задал вопрос. Скажите, а неужели, если ей это было под силу, неужели мы если не подобного, так хоть половину от чего-то в своей жизни достигнуть можем? Просто для этого потрудиться, для этого усилия приложить надо. А рассказать, как это надо, я сегодня попытаюсь. Останавливает меня один милиционер и говорит: «Батюшка, вы, значит, нарушили правила дорожного движения». А я говорю: «Ну и что?» А он: [«Благоустройства»]. Там на перекрёстке, на котором я ехал, яма, где может спрятаться, наверное, полсолдата.

А он говорит: «А мы за ямы на дорогах не отвечаем. Это [дорождоры] отвечают. Мы за правила дорожного движения отвечаем». Я говорю: «Знаете, я дождусь того момента, когда приедет дорожный инспектор. Расскажете мне, как он с вами будет разбираться. [И спросите у меня сверху]». Ну что я скажу? Я же [за сверху] не отвечаю. Сам думаю, как доезжать. А я отвечаю: «Что вы, простите?» Он говорит: «Не прощу». Вот такая позиция. Знаете, это, как говорится, рассказывали мне люди, когда приехала из Германии делегация пасторов. Все они же любят себя там баптистские, евангелистские, католические.

Ну, в общем, солянка сборная какая-то собралась. Там экуменизм очень популярен. И они выходят с аэропорта. Кстати, вот у нас были. Вот, ну да. Причём матушка монастырь показывала. И вот они, говорят, выходят из аэропорта. Ну, милая история потом, когда видят двух людей со странным [зарядом]. Один копает яму, а второй засыпает. Они спрашивают у переводчика: «Простите, а что они делают?» Переводчик говорит: «Я не знаю. Давайте у них спросим». Зовут людей, спрашивают: «Что вы делаете?» Он говорит: «Понимаете, мы деревья сажаем». Он говорит: «Как же так? А где же деревья?»

Он говорит: «Вы знаете, второй, который должен был деревья садить, он заболел. Поэтому мне заплатили, чтобы я выкопал, а ему заплатили, чтобы он засыпал. А тот, который деревья сажал, он заболел. Он не пришёл». Немцы, естественно, говорят: «А зачем же вы это делаете? Ну, если деревья не посадят». Он говорит: «Ну, нам же заплатили. Ну, это работа. А то, что деревья не посажены, какая нам разница?» И это такие люди, это мы с вами, это мы с вами. У нас есть беда. Всё, мир остановился. Нам плевать, что происходит. [Я тут с нами].

Вот у меня беда, мне больно. Я вот жил на Западе, знаете, как это, то есть как нас учили там [подмолим], да? На Западе задают вопрос такой: «Коля, как у тебя дела?» И на него возможен только один ответ: «It's okay». Всё. А я-то этого не знал. Ну и я своим правильным английским языком начинаю ему рассказывать. Говорю: «Знаете, у меня вот такие неприятности, у меня там такие все дела». Вот у человека выкатываются глаза, вот они вот такие вот огромные. Он делает вот так руками и говорит: «Что вы делаете?

Опомнитесь!» Я говорю: «Как же? Вы спросили, как мои дела. Я вам рассказываю». Он говорит: «Не вмешивайте меня в свои дела. Я знать не хочу, как у вас дела. Мне плевать на это. Мне всё равно, как у вас дела». Я говорю: «Зачем же вы меня спросили?» Это диалог, конечно, я не владею английским языком, [он рвёт]. Что он мне сказал? Говорит: «Вы какой-то сумасшедший». «It's crazy». Вы сумасшедший. Он говорит: «Э-э, я спросил из вежливости. Если мне было интересно, как ваши дела, я бы просто интересовался. Это из вежливости».

И мы постепенно, мы, славяне, славяне превращаемся постепенно вот в эту, вот эту вот [известность]. И я наблюдал это даже ранее. Ну да. Ну да. Ну всё, всё. Ну ясно. Ага. [Это ещё если не отойти на пять метров и пососать ещё пальцем губки. Слышал, шелест говорит?] О, это он опять.

Знаете, таким будет примерно сатана, когда придёт последнее нашествие. Это будет существо, которого не могут тронуть слёзы, любовь, жалость, чувства. Его не будет. Вот мы постепенно в такого беса превращаемся.

И почему-то то ли по глупости своей, то ли по самонадеянности, то ли по гордыне нам кажется, что наша беда — она страшная и ужасная, и ничего страшнее этого нет. В одном монастыре к настоятелю пришли три монаха, и у каждого какая-то неприятность. У кого-то келья течёт, капает, у второго неприятности с братом, чуть не до драки дошло, а у третьего искушение. И вот все три пришли к игумену, и все одновременно говорят, и никто не хочет говорить. И игумен говорит: «Простите, братья, простите, давайте по очереди. Кто там двое?

Выйдите, один останьтесь». Все стоят. «Кто-то, братья, из вас троих выйдите, один останьтесь». Как? Нет, [моя… этим все], только я остался. Хорошо. И игумен говорит: «Я накладываю на вас епитимью. Ты, — тыкает пальцем в первого брата, — никому не будешь рассказывать о своей проблеме и будешь решать проблемы своего брата, который стоит рядом, и всем будешь о его проблеме рассказывать. А ты будешь решать его проблемы. А ты будешь вот этого первого решать проблемы. И если я от кого-то услышу, что вы говорите о своих, выгоню из монастыря». Ну, представьте себе, надо мало что за своё забыть, надо ещё брату помочь, говорить о его проблемах.

Вот. Ну и вот каждый из них попытался, значит, нарушить слово своё. Один пришёл к эконому и говорит: «Отец эконом, там у одного брата, — имеет в виду себя, — крыша течёт, но я тебе не могу сказать, какой брат. И келью я тебе тоже не могу сказать. Но ты узнай как-нибудь сам». А эконом с игуменом в одном ряду был. А эконом ему говорит: «А пусть сам брат свой найдёт». А говорит: «Он не может». «Ну, — говорит, — не может, пускай течёт келья дальше». И каждый из них попытался обмануть игумена своего.

Представьте себе, что вот такое наказание хотя бы на один день получили бы мы от Бога. На один день забыть о своих проблемах и попытаться, попытаться, не научить, но начать так поступать. Правда? Один день ужасный. Один день.

Мы с вами, братья и сёстры, уже давно научились делать больно ближнему. Мы в этом профессионалы, непревзойдённые профессионалы. Ну и пальцем не двинешь, нарваться, шпильку вставить. Больше нас никто не может. Для того чтобы плюнуть, ударить, оттолкнуть, оскорбить, не простить, [у меня учится] злиться, прекословить, из гордыни нужно ма-аленькое-маленькое, бедное-бедное тщедушное сердце и душа. Кто такой? Малыш. А вот для того, чтобы простить, поверить, полюбить, — большое почему-то. И когда человек говорит: «Вот у меня там родственник или там какой-то пьёт, курит, колется, меня достаёт».

Я ему говорю: «Давайте мы сначала ваше сердце вылечим, а потом уже будем лечить сердце». Я об этом часто говорю другим православным: всё лечение начинается с исповеди. Я рассказал об этом маме, она сказала: «Батюшка, ну вы что, с ума сошли? Я к вам пришла, у меня сын бьёт, вы меня начинаете проповедовать. Я здесь при чём? Я тут перед Богом, сын у меня, он же бьёт. А я здесь терплю, бедная, из последних сил. А он, негодяй такой, гуляет».

Как маме рассказать, что она сына [привелидела]? Как описать ей те муки, которые она будет испытывать в аду? Почему я сегодня начал рассказывать [об Иисусе]? Падение может быть огромным, но милосердие Божье в тысячу крат больше любого человеческого. И всё, что человеку надо для того, чтобы испытать этот океан милосердия, надо произнести три волшебных слова: «Господи, исцели! Господи, помоги». Это очень просто. Но есть одно условие: сказано должно быть от духа, от души, так, чтобы ангелы крыльями ударились, так, чтобы земля под вами дрогнула, так, чтобы небо… А вот будет сказано [на полу], ничего не случится.

Господь всё ходит, Он рядом с нами. И ты с Ним рядом. Но нам кажется, а это он эту иллюзию создаёт в нас, что наши проблемы и в нашем случае никогда наш Господь не видел ничего такого, никогда не видел ничего страшного. Мне когда, вот знаете, операцию на сердце делали, там мне вырезали одну штуку. Врач мне говорит, говорит: «Мы сфотографировали, на стенд повесим, потому что ну такого, вот как бейсбольный мяч, вот такая вот была эта, пять килограмм, мы такого не видели». Вот всё это дело. Да ведь недавно я прихожу, прихожу, он говорит: «А, отец Андрей».

Я говорю: «Да, да». Значит, тот самый пятикилограммовый, а я уже шесть с половиной был, уже больше. То есть вот такая ситуация, понимаете? Никогда не бывает так, чтобы наши грехи были ужаснее всех. Рядом сто людей, которые хуже, чем нам, в сто крат. И рядом с каждым из этих ста ещё тысяча, которые в сто крат хуже, чем эти сто. Ну и так далее, по нарастающей. Лечение нашей проблемы начинается со взгляда рядом с нами.

Вы хотите себе быстро помочь? Начните быстро вертеть головой вокруг себя. Вы хотите решить свои проблемы? Приготовьтесь к тому, что бесы отстанут. Я рассказывал, да, когда приходит, когда, значит, один послушник и говорит: «Отец настоятель», — ну, приходит к авве, ну, по-гречески авва — значит отец. «Меня направили в мир, и там люди есть неимущие. Я варю им похлёбку и даю, и они кушают». Авва говорит: «И всё?» Он говорит: «Всё». Он говорит: «Я не благословляю тебя на это дело. Ты [закят] не делаешь. Это плохое дело». — Как? Ну, ну, ну, голодный человек, я, я его кормлю.

Ну что ж здесь плохого? — Не, не, не, это не то. Я не благословляю тебя на это. — А, хорошо. Найдёшь какое-то другое доброе дело, приходи ко мне. Приходит к нему второй раз, говорит: «О, я нашёл такое дело — многодетные семьи. Вот там десять многодетных семей. Я у людей собираю одежду, продукты и несу им». Авва говорит: «Всё?» Он говорит: «Да». — Не, не, я тоже тебе не благо… это пло-плохо, плохо. Я не благословляю тебя. — Да что ж плохого? Я ж ни деньги не беру, ничего.

Я, я, я несу людям бес-бесплатно. Ничего для себя нет. — Не, не, не. Я не благословляю тебя на это. Думает: «Ну, а вы знаете, такой старец и уважаемый, думаю, ну что бы я ещё не то делаю?» А старец ему говорит: «Хорошо, пойди на рыночную площадь, вот такую [гроху] поставь и, значит, стой, пускай тебе, значит, это, дают деньги на, на неимущих. Напиши, что для… ты собираешь для бедных, чтобы кормить их, значит». Ну, тот пошёл, поставил, неделю стоял. Приходит в воскресенье, целый мешок денег приносит. — Как? — говорит.

Вот я добыл. — Что ты делал? — говорит. — Я целую неделю стоял, вот где вы сказали, там вот на улице, и просил у людей. — И что, и всё? Он говорит: «Какое всё?» Говорит: «И матом меня, и били меня, и плевали в меня, и гнилыми овощами в меня кидали, и собаками отогнали». А он: «Во, во, во, во, во! Это доброе дело, и это то, что надо». Если после доброго дела [дать бесам не получилось сделать недоброе], это постоянная боль. Вы можете сказать: «Отец Андрей, ну же невозможно так».

Короче, что ж делать? Постоянно же драться? А я не хочу. Пожалуйста, есть и такие люди. Ничего не делайте. Не делайте ни-ничего. Вас бес не будет трогать до какого-то определённого момента. Но! Здесь вы должны помнить, что вот это ничегонеделание — непревзойдённая великолепная пища для вашего беса. И на этом он будет расти до тех пор, пока просто вас не задавит, не уничтожит, пока не усыпит и не съест. Вот это ничегонеделание — это, знаете, как ржаной хлеб для беса. Он вырастет, ваш бес, он станет огромным будет, он будет вас уничтожать и вокруг вас семейство ваше, близких ваших.

Что же делать? Пусть Бог милует вас. Научитесь этому правильно относиться. Научитесь правильно его и защищать, и самому помогать. Как бы тяжёл ни был ваш крест, как бы он [неугодим] был. Бывает такое, знаете, вот люди до самоубийства доходят. Не хочу я больше. Вот это ужас какой-то, это кошмар даже. Уже слов описать нет. Но милосердие Божие всё-таки больше, чем наш крест. Вспомните эти три волшебных слова: «Господи, исцели». Выдохните, и Господь через секунду всё решит. Он сразу помнит, как бы тяжёл был ваш крест, ваша ноша, как бы невыносимым было ваше горе, Он может быть всегда с вами.

Как бы он был тяжелее вас, как Он будет с вами. Ну и вы с Ним.

Знайшли помилку в тексті? Повідомте нам

Маєте питання? Поставте його в бесіді — відповідь знайдеться у словах отця Андрія. Запитати